Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Не раскачивай ложку

Сборник
Новогодний конкурс (2024–2025)

Вертолет летит над одинаковыми кварталами города, состоящими из типовых многоэтажных домов, которые как консервные банки хранят своё содержимое, до того момента, как рассвет, словно ножом вскроет их, и бурлящий поток маленьких человечков густым слоем смажет шестерни большого города, создавая суету и шум. Внутри геликоптера сидит оператор с камерой.

- Вот дом интересный, давай облетим вокруг него.

Камера выхватывает старый деревянный дом, единственный сохранившейся среди многоквартирных монстров. Сделав круг, вертолёт улетает.

Внутри этого дома в маленькой комнатке на кровати сидит Торвлобнор невысокий, сутулый мужчина средних лет. Он смотрит фильм. На экране идут титры, а это значит, что пора идти на работу. Достав кассету из видеомагнитофона Торвлобнор кладёт её под подушку, чтобы не потерять. Он каждый день, перед работой, смотрит этот фильм, и лишь по выходным позволяет себе поспать подольше, начиная день с обеда.

За окном шумит мелкий дождь, но даже он не может приуменьшить радость весны. Деревья распустили молодые листочки, цветут кусты. Торвлобнор выходит из дома. До работы идти полчаса, можно послушать птиц, посмотреть радугу. Преодолев проходную, вступив на территорию цеха, его неласково встречает мастер.

- Срака ты полная! Опять опоздал! Опездол!

Торвлобнор не обращая внимания, приступил к своей работе, начал крутить цапу, чтобы загрести побольше жара, это новый прибор, присланный в рамках модернизации и ускорения. Из-за ошибочных действий произошла поломка, вызвавшая повышенный гнев мастера.

- Сломал! Теперь руками давай! Бестолочь бездарная! Башка баранья!

Мастер очень злился, стал прыгать словно мартышка и рвать на себе волосы. Он даже ударил Торвлобнора кулаком по спине. Его пугало то, что поломку может увидеть старший мастер, но тот был на совещании.

- Быстрее! Руками бери, не бойся, не сгоришь! – торопил мастер.

К обеду норма по жару была выполнена, мастер успокоившись, продолжил выполнять свои обязанности. Старший так и не пришёл с совещания до конца рабочего дня.

- Кунилигу за язык заплетай, на сотню ставь, лапка за фланец заденет, машинка выдохнет и пойдёт процесс! – советовал мастер, стоя за спиной, периодически испуская чесночную отрыжку.

Так, за криками мастера и грохотом механизмов, пролетал рабочий день. Торвлобнор был единственным, на всём предприятие, кто выполнял производственные операции. Остальные имели руководящие и контролирующие должности, им думать нужно было головой, а работать руками было не положено по уставу, даже просто помочь они не имели права, не позволяла техника безопасности. Уставал Торвлобнор, но от этого, и желание вернуться домой было сильнее.

После рабочего дня, возле проходной, его всегда встречала мама, бодрая старушка с фиолетовыми волосами и золотыми зубами. Она очень пережевала за сына и боялась, что он спутается с плохой компанией, или на него нападут хулиганы. Взявшись за руки они шли по улице. Дома уже ждал ужин.

После еды, Торвлобнор любил смотреть в окно, разглядывая квартиры дома на против. Каждый день он записывал в блокнотик, в какое время, в какой квартире зажегся свет. Особенно ему нравились окна, в которых, каждый день, свет зажигался в одно определённое время. И даже среди них, были особо любимые, за которыми он обожал наблюдать. Например, окно на самом верхнем этаже, где жила женщина средних лет, с крашеными белыми волосами. По вечерам, она выходила на балкон, дышать воздухом. Каждый день он ждал этого момента, и спать ложился, лишь когда в этом окне гас свет.

Утром включался видеомагнитофон, воспроизводя любимый фильм. На стене висел календарь, он висел столь давно, что цифры на нём уже стёрлись. Возможно, этот календарь повесил ещё отец, которого теперь нет. Торвлобнор никогда не следил за числами и годами. Дни делились лишь на выходные и будни. Если магнитофон не срабатывал, значит выходной, и он не просыпался до обеда. Но сегодня всё как вчера, и посмотрев фильм, пора идти на работу.

Алгоритм действий вчерашний, идти, слушая птиц и смотря радугу, но сегодня он увидел её. Та самая женщина, которая по вечерам дышала воздухом. Она выгуливала свою таксу, которая громко лаяла на всех подряд. Рядом, слегка прихрамывая, шла её дочь, худосочная тинэйджерка с двумя радужными косичками на голове, торчащими в разные стороны. Его взор упал на филейную заднюю часть тела, широкопопой дамы, давно созревшей для любви. Огромная корма раскачивалась, виляя широкими бёдрами, словно лайнер на волнах бушующего океана. В штанах почувствовал твёрдость и прилив оптимизма. Торвлобнор захотел в круиз, стал мечтать об отпуске, но рабочим отпуск не положен. Замечтавшись, вспомнил о времени и побежал. Проскочив сквозь проходную, попал в свой цех, внутрь здания, на котором красовалась надпись Завод «Пекло».

- Опять опоздал! Опездол! Срань! – срывался мастер, приветствуя рабочий персонал.

Торвлобнор стал загребать руками жар.

- Бери больше! Не боись, не уронишь! – громогласно духарился мастер.

- Палец затронь. Ручку выправи и впаривай наперёд. А сухари собери, закусь закупорь! – начал инструктировать старший мастер, который решил вмешаться в процесс производства.

- Кунилигу за язык заплетай, на сотню ставь, лапка за фланец заденет, машинка выдохнет, тогда лучше пойдёт! – подключился начальник цеха.

Торвлобнор стоически выполнял свою работу и слушал советы, но вспомнив, что сегодня он ощутил необычную твёрдость в штанах, которая повысила его мужскую уверенность, решился надиктовать жалобу на своего мастера.

- Бери листок бумаги, и запиши претензии мои – крикнул он мастеру

- На имя директора пиши, потому что советы ваши только вредят мне, и слушать я их не желаю. Пусть он вам рты заклеит и головы просверлит, чтобы вы думать не могли, а то мне ваши мысли делать мешают.

Мастер лишь рассмеялся в лицо

– А как ты жалобу, главному передашь, ведь сначала я её принять должен, потом старший, потом начальник цеха и только потом директор. В обход жалобы писать нельзя, вертикаль, понимаешь! А я сам на себя жалобы принимать не буду, если хочешь на старшого давай напишем или на начальника.

Торвлобнор решил на начальника цеха претензию делать, в надежде если тот не станет читать её, а просто поставит штамп не глядя.

Вечером, мама повела его домой. Поужинав, он стал смотреть в окно, ожидая выхода незнакомки на балкон. А когда она вышла, вспомнил её огромный зад, раскачивающийся из стороны в сторону. Возникла твёрдость в штанах, и с этим приятным ощущением он лёг спать, но только после того как незнакомка погасила свет в своём окне.

Утро началось необычно. Его разбудила мать, но она не позвала обедать, а потребовала выполнить действие.

- Мы сейчас пойдём на улицу, ты кассету свою возьми. Подарок сделаешь.

- Но она мене очень дорога, я её никому не отдам.

- Делай как я тебе говорю, почти мудрость предков! Я уже старая, а ты один совсем. Кто о тебе позаботится, когда я уйду в лес. Будет тебя другая женщина кормить, договорилась я с соседкой.

Торвлобнор не мог перечить матери и подчинился. Взяв сына за руку, они вышли на улицу. Он не поверил своим глазам, когда увидел, как к ним на встречу шла старушка с рыжей головой, ведущая за руку свою дочь. Это была та самая женщина, за которой он наблюдал в окно и которую увидел вчера утром.

Сблизившись, старушки поздоровались, слегка подпрыгнув и ударив пятюню.

- Вот мой сын, Торвлобнор зовут, я его Торвлобнорчиком кличу, а если сокращённо – Торчок.

- А это дочка моя Трамадура, но я зову её просто Дура. А ещё, у неё тоже дочь есть, но её никак не зовут.

Дура и Торчок протянули руки и поздоровались, пощекотав ладони друг друга кончиками пальцев. Получив тычок от матери, Торчок достал из-за пазухи кассету, и нехотя подарил Дуре.

- Смотри её, это самое дорогое, что у меня есть. Фильм украинского режиссёра Джигурды «Супермен поневоле, или Эротический мутант», я его тысячу раз смотрел и тебе советую, береги эту VHS кассету, сейчас таких кино не снимают.

Дура, скромно опустив взор, молча приняла подарок.

- Они сошлись, свадьбу играть не будем, просто зарегистрируемся в органах надзора и учёта – произнесли обе матери – А называть их двоих будем Дурачок

Дурачок жить решили на двадцать пятом этаже, у Дуры. Старушки стали пить чай на кухне, а молодые общались в гостиной.

- Я всегда наблюдал за тобой, когда ты на балконе дышала. У тебя такое маленькое окошко, и такая большая квартира. Мне казалось, что тут внутри совсем места мало, а оказывается целых три комнаты есть.

Торчок вышел на балкон и подозвал Дуру.

- Вон видишь, деревянный дом, мхом весь порос. Снаружи он большой, а внутри очень тесно. Я там живу, у меня места хватает только для кровати и для телевизора. Даже пообедать нормально не могу.

- Теперь со мной жить будешь, не так одиноко мне станет – ответила Дура.

На следующий день Торчок переехал жить к Дуре, из имущества он взял свой видеомагнитофон, чтобы смотреть вместе с ней фильм, впрочем другого имущества он не имел. Прохаживаясь по комнате Дуры, рассматривал её интерьеры. На шкафу стояла фотография Дочки обнимающей таксу.

- Вот я думаю, если у тебя Дочка есть, значит ты с кем-то раньше жила?

- Жила, но он был падонком – грустно произнесла Дура

- А когда вы разошлись с ним?

- Примерно в 2007, но я года плохо запоминаю, они мимо идут и все друг на друга похожи.

- А почему тебе с ним не жилось?

- Он мне письма писал, непонятные, словно на языке иностранном, но буквами нашими. Я сказала, зачем ты мне, если я тебя не понимаю. Как можно любить человека, которого не понимаешь? Вот он и ушёл. А Дочка, тоже потом родилась. Её регистрировать надо, а я всё никак собраться не могла, времени не было, года очень быстро шли, а теперь я уже почти старая. И ещё, если идти регистрировать её сейчас, то штраф надо платить. Вот она у меня и без имени живёт. И фамилии нету, так как отца никогда не знала.

- У меня тоже фамилии нет, и отца никогда не видел, но мама говорит, что он был, я ей не очень-то верю. Может сможем Дочку зарегистрировать, потом и имя придумаем, у меня зарплата есть, на штраф накопим, а если что, кредит возьмём в центральном банке.

- Хорошо бы, я бы благодарна была. А то её не ко врачу сводить не могу, ни свести с кем-нибудь для жизни её совместной.

Далее Торчок обратил внимание на полку с книгами.

- Значит ты читать умеешь, это же ведь книги на полке лежат?

- Да, но я читаю только одну книгу. Считаю, что верность надо хранить лишь одному литературному произведению и не стремиться знать другие. Но только, при условии, что оно тебе сильно нравится. У меня, слава богу, есть такое, с первого раза прочитала и понравилось. А другие книги я боюсь читать, вдруг они мне не по нраву будут, а только мысли разные в голове возбудят. Эта книга у меня в нескольких экземплярах куплена, вся полка ей заставлена. Вот смотри, я её в обложки разного цвета оборачиваю, красиво, словно радуга. Теперича денег нет и купить новых книг не можно.

- А я читать, так и не научился. В школе двоечником был, и часто на второй год оставался. Писать немного могу, не все буквы, но многие, а вот знаки препинания плохо ставлю, где придётся.

- Хочешь, я тебе почитаю?

- Давай, мне ещё никто не читал литературы, только анекдоты рассказывали.

- Тебе книгу какого цвета читать?

- Ты мне разного цвета почитай, но по одной странице из каждой.

Она стала читать, это была поваренная книга анархиста с рецептами, которые Дура пыталась воспроизводить на кухне. Торчок даже устал слушать и захотел спать, ведь он мало что понимал в кулинарии. Но к сожалению, в комнате Дуры не было кровати, только раскладушка.

- Ой, а кровать мой бывший, когда злился в окно выкинул, вон она валяется возле подъезда. Как же быть?

- Не беда, хорошо, что я рабочий человек. Соберу эту кровать и на этаж подниму. Будем спать вместе.

Торчок собрал кровать, а раскладушку отдали дочери. Он впервые в своей жизни лежал рядом с женщиной и вдыхал аромат её духов и кремов, стойко скрывавших запах тела и внешних секреций. Через минуту, несмотря на то, что его природное естество наполнилось страстью и мешало лежать на животе, он, всё же уснул, наверное от недостатка кислорода.

Стояло яркое лето и Торчок весело выскочил из подъезда на работу. Дура пошла выгуливать собаку.

На работе всё как обычно. Торчок загребал жар, а за спиной ему давали советы и контролировали его работу, высчитывая норму выработки, штрафуя за косяки.

- Кунилигу за язык заплетай, на полтинник ставь, лапка за фланец заденет, машинка выдох сделает и пораньше закончить сможем! – кричал мастер

- Куда торопимся, всегда же на сотню ставили.

- Делай что говорят, не умничай!

Торчок выполнил приказ. Кунилига раскрошилась, наполнилась соком ядовитым, да как выпрыснет на весь цех жар пламенный. Торчок успел укрыться за ящиками, а мастер весь погорел. У него начался ожёг, а потом агония. Подозвал он Торчка к себе, и умирая, произнёс.

- Прости Торвлобнор, прости! Я ведь человек системы. Выполняю что мне положено. Надо кричать, я кричу, надо молчать, молчу. Ты же столько дней работаешь здесь, почти родной человек. Мне так горько было, что я тебя по спине тогда ударил, ну а что я мог сделать, наказать тебя я просто обязан был, ты ж ведь цапу сломал. Иерархия. Так уж мир устроен, и нельзя этот порядок нарушать. К тому же у нас камеры в цеху стоят и начальники цельный день смотрят, сколько я нормы по крику и ругани выполнил. Подневольные мы.

Мастер, тяжело дыша и слегка прищурившись от боли, продолжил.

- Вот ты жалобу написал, начальника цеха сняли, новый пришёл, а он ничего про процесс производства не знает. Дал он старшому инструкцию новую, неправильную, тот мне передал. Его это приказ, знал я на что тебя толкаю, понимал последствия, но...

Мастер стал кашлять и прохрипел в последний раз

- Надо подчиняться. Нельзя иерархию нарушать, пререкания грех. Плохо когда что-то новое происходит, не к добру это…

Глаза мастера потухли и он уснул вечным сном. Приехали следственные органы. Стали разбираться.

- Ты Торвлобнор? Говори, что знаешь. Будем над тобой допрос производить – смотря сверху вниз суровым взглядом, пробасил бородатый Следователь.

После допроса Торчка отпустили. Виновным назначили Директора, он теперь за решёткой сидеть будет и оттуда заводом управлять. Торчка тоже привлечь хотели, да только без него, предприятие встанет и ВВП расти перестанет, в итоге простили. Выйдя с завода он не встретил своей мамы, слегка замешкавшись, вспомнил, что она теперь не будет встречать его после работы, и пошёл один к своей Дуре. Поднявшись в квартиру, обнаружил её на кухне.

- Здравствуй Торчок! Мы теперь семья, я как женщина должна тобой руководить. Хочу рецепты готовить. Я тебе говорить буду, а ты делай.

Торчок не стал возражать и принялся помогать супруге на кухне.

- Жабью кожуру сто грамм на компресс поставь, целлюлозы засыпь полный бак. Спорыньи добавь одну ложку и нитрируй её.

У Торчка плохо получалось, ведь он оказался на кухне первый раз. У него в доме не было кухни и мама готовила в своей комнате.

- Дырку держи правильно. Экий ты нелепый, не понимаешь, что ли. Смотри, глицерин сиять начал, а ты бананы ещё не ошкурил.

Атмосфера на кухне начала горячеть.

- Стопку поверни и хряпку ослабь. Сулугуни добавь и красного мха девять грамм. Что? Просыпал! Ну ты и рукодыр. Я тут целый день корячусь на кухне, а ты мне помочь не можешь!

Торчок глянул на огромный зад Дуры, ощутил твёрдость своей воли, и грозно посмотрев в её глаза, метнул хлябку в стену. Майонезом обляпав стол, начал ругать Дуру. Та громко заплакала и стала греметь посудой. Звонок в дверь, вытирая глаза она пошла открывать. Это были мамы Дурачка. Они вопросительно посмотрели ей в глаза.

- Это я лук зарезала, плачу теперь над ним, а так всё хорошо. Живем потихонечку.

Мамы прошли в комнату и стали пить чай. Они не пригласили к столу Дурачка и стали секретничать о своём. Не имея возможность продолжать скандал, ввиду присутствия гостей, Дурачок пошли спать.

Утром, должна была наступить осень, и листья с деревьев улететь в далёкий полёт, следуя заветам птиц. Но ничего не наступило, даже солнце не взошло, из-за этого лифты и освещение в подъезде не сработали. Было страшно выходить из квартиры. Мамы Дурачка тоже куда-то ушли, и собачонки не было. Преодолевая чувство страха Дурачок пошли искать их. Ощупывая стены руками, они вышли на улицу. Стоял густой воздух, и не горело ни одного фонаря. Помогая друг другу, они смогли выбраться в ближайший лесок, забредя вглубь тьмы, нашли два небольших холмика земли, а между ними маленький. Дурачок обнялись, и стояли так несколько минут, они ощущали голоса предков и стон земли.

- Теперь мы совсем одни – произнесла Дура

- Нет, теперь мы совсем вдвоём – парировал Торчок

Поднялся ветер, земля перестала стонать, а солнце потихоньку начало всходить из-за горизонта, стало легче дышать. Голоса утихли, заменившись шепотом листвы.

- Это всё происходит из-за того, что мы нарушили распорядок дня – сказала Дура.

- Разве? Просто наши мамы стали старыми, а когда соединили нас отошли в лес, потому что им пора. И собачка за ними последовала, потому что животные стариков любят.

- Нет, я о том, что Солнце не вставало.

- Да брось, сейчас просто ночи длиннее становятся, осень должна наступить.

После, они вернулись домой. Дура, делая утренние дела, глядя в глаза Торчку с интонацией произнесла:

- Ты не нарушай порядок вещей, подчиняйся будням. Не рушь иерархию, делай то, что тебе положено по инструкциям. И всё тогда мирно и безобидно будет. Придёшь с работы, мы готовить рецепт будем.

Дурачок поцеловались в щёку и разошлись.

На работе его встретил новый мастер, Сигизмунд. Хлопнув в ладоши, он произнёс мотивационный лозунг.

- Порядок, иерархия, задачи, дело, единение, цель.

Торчок приободрился, и не вникая в значение этих слов, начал загребать жар. День прошёл как обычно. Новый мастер достойно выполнил свою норму по крику, советам и оплеухам. Никаких нештатных ситуаций и производственных травм, в полном здравии он возвращался домой к Дуре, вдыхая осенний аромат, слушая крик стремительных птиц и прощальный шелест, улетающих листьев.

Вечером, Дурачок готовили рецепт, они решили праздновать новый год. Правительство, чтобы повысить интерес граждан к жизни, разрешило устраивать праздник в любой день, при условии если утром все трезвые и идут на работу. Для этого каждый вечер по телевидению ровно в полночь выступает главарь государства. Празднование производится следующим способом: люди готовят рецепты, накрывают стол, садятся, включают телевизор, дожидаются полночь, слушают речь главаря и кушают, по окончании выступления главаря, телевидение отключается на профилактику, а празднующие ложатся спать.

Дурачок стали готовить праздничный рецепт. Торчок послушно и аккуратно исполнял все инструкции Дуры.

Цыплёнок жареный поймать в духовке, добавить цыплёнок пареный, ареста засыпать негусто, обернуть паспортной бумагой, варить в холодильнике и т.д.

К полуночи всё было готово. Стали накрывать на стол, но внезапно, звонок в дверь. Дурачок заглянули в глазок, увидев усатого почтальона, открыли ему. Достав из своей зелёной сумки письмо и отдав его адресатам, почтальон, исполнив воинское приветствие, удалился в темноту подъезда. Дура стала читать вслух.

Торвлобнор, это пишет тебе Сигизмунд. Я понимаю, как ты важен нашему предприятию. Ты у нас один. Согласно инструкциям я должен на тебя повышать голос и иногда бить. Мы все вместе должны исполнять роли данные нам судьбой и регламентом рабочей дисциплины. Надеюсь, ты не будешь возражать против такого порядка вещей и не будешь рушить гармонию этого мира. Ведь даже это неформальное письмо, выходящее за рамки деловой переписки может нарушить её и вызвать глобальные катаклизмы.

P.S. Прости, что я тебе написал. Прости вселенная, что я это написал.

- Надеюсь, теперь ты и меня сможешь понять и простить. Я ведь тоже должна ругать тебя, как и положено женщине, ругать своего мужа – добавила от себя Дура.

- Давай праздновать, уже двенадцать! – сказал Торчок, слегка приобняв Дуру за грудь, чтобы наполнить своё естество силой и энергией.

Дурачок уселись за стол, подозвав к себе Дочку, которая лежала на раскладушке в своей комнате, включили телевизор. Выступал главарь страны, по кличке Селигер, никто не знал, как произносится его имя и фамилия, это была запрещённая информация в целях безопасности и секрета. Весь покрытый инеем, он стоял внутри промышленного холодильника, на фоне огромной статуи деда мороза, в чёрных очках и красных перчатках, перед ним стоял синтезатор «Юность». Селигер монотонно начал свою речь, наигрывая при этом мелодию лунной сонаты, а соловей сидящий у него на плече тихонько посвистывал в такт музыки:

Тот год был трудный, но и до него предыдущий год был ещё труднее. А десять лет назад было совсем трудно. И люди ходили в валенках и ели морошку. Потому что в магазинах не были завезены склянки, а без них учёт продукции не вёлся. Но сегодня встали мы на своё место и крепко стоим. Пусть пока мы ещё мало имеем калорий на человека, но уже уверено можно сказать, что твёрдой поступью идём мы к прогрессу. Путь к звезде не близок, сложны шаги, а за черту наступить надо. Порядок вещей нарушать нельзя. Не раскачивай ложку когда ешь, так говорила нам мать. И законы предков, и советы отцов, всё имеет смысл. Хочу пожелать вам в новом году, остаться на своих позициях и стартовать в будущее согласно уставу и канонам страны. Ура товарищи! С новым годом!