РАКУРСÉ
- Сборник
- Весенний конкурс (2022)
Работа хранится в списке вне зачёта.
Забегая вперёд, скажу, что литературная игра слов с описание механического сэппуку, была, в сущности, эзотерическим предназначением журнала «Ракурсé».
Плоская, бронзовая курица, висящая над выходом из вокзала, пробила двенадцать. Бывает, в хороший день можно сочинить с десяток отличных заголовков, а к ужину успеть забежать в ресторанчик на набережной Лапад и пропустить пару рюмочек. Сегодня явно не такой день.
Какой заголовок подошёл бы к статье, рассказывающей о способах самоубийства для новейшей модели автоматонов? Может быть: «Умопомрачительные скидки?» или «Дешёвые запчасти?». Нет, это даже не смешно. Нужно что-то цепляющее и в тоже время сатирическое по отношение к автору.
Статья, кстати, написана светским журналистом. Его второсортные философствования обычно аккуратно дозированы, в стиле изящной прозы. Главное — с пафосом отобразить сегодняшнюю моду. Хотя, в этот раз он переборщил. Статья не тянет ни на сатиру, ни на призыв к суициду.
Паровоз вот-вот должен подойти. Нужно забрать в Кургане деньги за несколько заголовков для журнальчика «Обеденный перерыв». Помимо меня на перроне стоял ещё один человек. Толстый тип в жёлтом пальто иностранного фасона с большим зелёным чемоданом. Он пускал колечки дыма и поглядывал на меня, пока не решился подойти.
— Видимо опаздывает, — сказал тип акцентом, — наш паровозик.
— Похоже на то.
— Вы Рауль, да? Я приходил сегодня в редакцию и мне сказали, что вы отправились на вокзал. Я Фрэнк. — Толстяк улыбнулся и протянул мне руку.
— Приятно познакомиться. В каком журнале работаете? — Я пожал тёплую, мясистую лапу Фрэнка.
— В «Броме». Дело в том, что я хочу написать серию статей про Курган, а кто мне поможет, если не вы.
— Я там всего на день, но, думаю, этого хватит, чтобы пройти по самым примечательным местам.
Пока мы болтали, успел подойти паровоз. Купе, к счастью, оказалось двухместным. Я предпочитаю путешествовать налегке, а чемодан Фрэнка, напротив, был забит под завязку. Тут и куча книг, и свёртки с едой, и несколько комплектов белья. Пока он неторопливо раскладывал вещи, нам принесли горячий чай и свежую газету.
— Я то писать про кубоидов решил из-за вас. В прошлом месяце прочёл вашу замечательную статью о Кургане. — Похвалил Фрэнк отхлёбывая чай.
— Приятно слышать, но на самом деле понять кубоидов не сложно, я думаю вы справитесь. О чём статья то будет?
— Ну, меня сильно интересует их письменность. Нашим людям будет очень любопытно об этом прочитать.
— Письменность сложная, верно, я и сам задумывался написать о ней. Кубоиды плетут узелковые страницы из проволоки, чем-то напоминающие кольчуги. Именно из-за проволоки их письменность появилась так поздно. Другие материалы они попросту не принимают.
— Это очень интересно, — искренне сказал Фрэнк, — но больше всего я хочу познакомиться с Шики Шики. О ней ходит куча слухов.
— Я с ней не знаком. Так что утверждать ничего не буду. Но Шики Шики живёт недалеко от Кургана, можем добраться к вечеру.
— Сегодня? Это будет замечательно.
— Да, а к полуночи вернёмся обратно в город. Я кажется вас припоминаю. Вы переводили пару книг на наш язык, верно?
— Да, да. — Фрэнк заулыбался, достал из чемодана книжку и передал мне. — Вот, возьмите последний перевод, вы писали заголовок для статьи о нём. Кстати, может скажите мне пару словечек на языке кубоидов?
— Ну, «Фойер» на их языке — это что-то вроде оргазма. «Хук» — наоборот. «Фу» — непереводимый оксюморон.
Мы поболтали ещё немного и Фрэнк улёгся спать, отдыхая перед дорогой к Шики Шики. Я взял книгу, подаренную Фрэнком. На обложке была обезьянка, рисовавшая бананом фаллический символ, так популярный в иностранной культуре. Я прочёл её за полчаса. В конце книги подпись: «Перевод. Фрэнк Вильсон». Я подумал, что проблема в последней строчке — она слишком печальна для такой безобразной картины. Но спрашивать об этом Фрэнка не стал. Было бы странно, да и неинтересно — автор, по сути, выдумал смерть по собственной воле.
Принесли ещё чаю. В «Обеденном перерыве» писали: «Ничего не происходит. В любой момент всё может измениться». И жирный заголовок: «Юбилей революции кубоидов!». В Кургане праздник. Как пелось в их революционных песнях: «За смерть свою мы отомстим и Чёрный Дух над страною нашей будет властвовать».
Я достал потрепанный блокнот. Статью про суицид я решил пока отложить и отвлечься на очередной бульварный роман, который каким-то образом выбился в свет. Я вернулся к заметкам, которые набросал утром: «В железе, как в зеркале, зреет Бог. Да. Жизнь, так сказать, удалась». Странно, в первой копии книги было напечатано: «В металле, как в зеркале…». Потом выяснилось, что это опечатка. Я так не считал. «В металле...» — звучит намного лучше. Что такое железно? По своей сути — ничто. «В металле, как в зеркале, зреет Бог» — пожалуй, я оставлю так, как есть. Заголовок ничего не говорит читателю, но параллельно добавляет некоторые нотки мистики. Они такое любят.
Фрэнк проснулся, как раз, когда паровоз замедлил ход. Последняя станция — Курган. Нас встретил гомон города.
Вокзал находился за пределами Кургана, так как тот был окружён монолитными стенами, созданными давным-давно для защиты от набегов соседних племён, которых сегодня уже нет. Из-за поздней письменности кубоидов, узнать что-то раньше двухсот лет не представлялось возможным.
Улочки Кургана были украшен разноцветными гирляндами и сверкающими шарами. Кубоиды гуляли круглый год. Сегодня у них годовщина революции, а завтра День Моллюска. В оппозиционных кругах ходит мнение, что это мы приучили их к такому образу жизни, чтобы посеять упадок и деградацию, но, если верить древним летописям кубоидов, то их прошлая жизнь, ничем не отличается от сегодняшней.
Город представлял из себя круг, а река Лап, текущая через весь континент, разделяла его напополам. Внутри круга стояли здания разной формы и фасада. У кубоидов не было какого-то сформировавшегося стиля в архитектуре. Строили они из кирпича, в основном прямоугольные здания, но попадались и круглые. Людей в Кургане было немного, только кубоиды и автоматоны. Последних здесь было в достатке, они ладили с кубоидами лучше, чем с нами.
Мы направились в «Обеденный перерыв» — единственный журнал выходящий в Кургане. В редакции было тихо, большинство сотрудников ушли гулять, только мой давний приятель, редактор Ольф корпел над завтрашним выпуске журнала.
— Иногда нужно позволить себе отдохнуть, Ольф, — поздоровался я, — знакомься, это Фрэнк из «Брома». Хочет написать статью про Курган.
— Всегда рад знакомству с коллегами, — Ольф оторвался от журнала и поздоровался, — а отдохнуть всегда успеется. Насколько вы здесь, Фрэнк?
— На три дня, но может и больше. Если с Шики Шики всё получится, то может останусь и на неделю.
— Хотите писать про неё? Будьте осторожны, некоторые из моего народа очень ревностно к ней относятся. Доходит даже до фанатизма. На прошлой неделе один сумасшедший поджёг себя и кричал, что Шики Шики его заставила. На самом деле, я был не советовал вам к ней ходить.
— Не думаю, что произойдёт что-то страшно.
— Ну, решайте сами. Я своё слово сказал.
Мы попрощались, Ольф отдал деньги и мы пошли на площадь Пятерых. Праздник был в самом разгаре. Продавали всё, что возможно продать. Например, один из автоматонов предлагал купить его собственные конечности. Мы взяли по бутылочке местного пива и наблюдали, как веселятся пьяные кубоиды.
Внимание Фрэнка привлекла забавная игра. Группка кубоидов и автоматонов столпилась у праздничного столба с сотнями гирлянд и перекидывалась словечками. Это народная игра кубоидов, где все говорят правильно и в верном порядке, но после этого все тупеют. Говорят, что и эту игру внедрили к ним мы. Я так не считаю. По крайне мере, у нас тупеют по другому.
Фрэнк решил присоединиться к ним, хотя я его предупреждал. Я выступил переводчиком. Но под внезапный взрыв салютов игра закончилась и наступила пора восхищаться победителем, и целовать её большие, розовые уши. Фрэнку это явно понравилось.
Потягиваю третью бутылочку пива мы подошли к выходу из города, но даже и здесь было шумно, нас то и дело звали присоединиться к танцам или играм. Но не дав Фрэнку полностью опьянеть, мы вышли из города.
Когда мы добрались до пещеры Шики Шики, уже стемнело. Из пещеры лился свет, а над ней была узелковая надпись, высеченная в камне: «Куда иду — не знаю, но знаю, что главное — найти себя».
Я давно понял, что значат эти слова. Я сделал это открытие для себя, сразу после занятия кубоидной культурой, когда понял, что для осмысления кубоидного сюжета, нужно минимум мебели, чтобы табуретка стояла не у стены, а в углу, где к полу присутулился стул.
Внутри никого не оказалось, кроме горящего костра и жаренной курицей над ним, чей аромат заполнил пещеру и так манил её съесть. Рядом с костром валялась куча перьев и исписанный дневник с кучей примечаний.
«Примечание: вот эта ужасающая правдивость. Примечание: я — интеллигентная крыса, и это вопрос моей чести. Примечание: я — вездесущая крыса. Это вопрос моей гордости. Примечание: я сам себе чучело. Я плачу. Примечание: здесь более определённо чувствуется биологическое безумие — роды состоялись, потомство отсутствует. Примечание: умножение яблок — священная обязанность всех хомяков. Примечание: на третьем месте у меня рисовое пюре и пудинг из вишен. Кажется, я довольно толерантно к этому отношусь. Примечание: наконец, я – древний монах, и, кажется, здесь гораздо более определённо чувствуется наследственность — наследственность черепных дырок. Примечание: плоды цивилизации — это тела героев, а киты прогресса — те же яйца, только для инфузорий».
Мы присели у костра. Фрэнк расстроился, что не смог увидеть Шики Шики живой. Я достал припрятанную на чёрный день фляжку с виски. Мясо курицы было ещё горячим.
— Видимо, — откусывая кусок ножки, сказал Фрэнк, — Шики Шики решила пожертвовать собой, чтобы кого-то накормить, а этот негодяй ушёл, не дождавшись, пока она поджарится. Иначе, я не понимаю, как эта мудрая курица могла так умереть.
— Похоже на то. Ну, или её просто убил очередной сумасшедший, судя по его дневнику. Слова из него идеально подходят для заголовка про самоубийства автоматонов. «Наследственность черепных дырок».