Мясное сердце
- Сборник
- Провожая зиму
Мясное сердце
Как обычно, я проснулся утром, правда сегодня раньше обычного. Но проснулся не от сельского будильника или воя собак, а от странных шумов, доносившихся вокруг. Все почему-то начали неодобрительно ерепениться. Свет молниеносно озарил территорию курятника. Зима за окном заканчивалась, совсем скоро начиналось время весны.
Моя мама убежала проверить что происходит за пределами курятника. Я пошел попить воды к любимой поилке. Вода на вкус была, как обычно, только ледяная корка сверху преграждала путь жизнен сущей влаги. Из открытой калитки дуло холодным ветром, раздувая перья.
Нас было не очень-то много, жили у обычного деревенского фермера. Все знали в курятнике друг друга и питали приятные добрососедские чувства. Никто даже не мог помыслить, что будет дальше, что нас ожидает. Мы просто росли, чтобы быть съеденными, но знал об этом только взрослый петух.
Старый и уже побитый временем, он часто рассказывал страшные истории юнцам. Наши перья вздрагивали от ужаса, мы не могли поверить, что вся наша жизнь, для упоения потребностей каких-то, без крылатых существ.
Прикинь, живешь, кушаешь корм, питаешь какие-то чувства к тем, кто тебя приручил, а потом на плаху. Поэтому мы всегда боялись, когда начиналось изменение нашего эдемского распорядка дня. Чутко, как сейсмографы мы ожидали малейших колебаний от тех, кто нас содержит. Следили за всеми их повадками, как они следили за нашим здоровьем.
Я был обычным подрастающим петушком, мне выпала огромная честь и печальная участь. Прекрасно осознавал, что если и придут за кем-то, то точно не за мной, это успокаивало, но ненадолго. Я прекрасно понимал и то, что я вынужден смотреть на казни своих пернатых товарищей. А все из-за того, что я родился петухом. Всех петухов ждала такая участь.
Смириться приходилось и с тем, что куриные яйца, а точнее наших еще не взросших братьев, забирали каждое утро. Никто не знал, что с ними делают, но и мы больше никогда не видели их. Каждое утро у наc забирали надежду, оставляя при этом рутинный порядок существования.
Помню, еще на прошлой неделе они зашли как обычно за яйцами, это всегда было для нас огромной потерей, но в тот злополучный вечер, они взяли в корзину, в которой ранее уносили других, мою тетю, я крепко спал и даже не увидел этого. Мать рассказал, что ее унесли, и к сожалению, о ней до сих пор ничего не слышно. Надеюсь она в лучшем из миров, главное, чтобы не в супе.
Первым же признаком паники для нас послужило подселение новых грудастых куриц. Они называли их бройлерами, но мы понимали, что эти мутанты пришли не из нашего мира. Они говорили, как мы, но выглядели как глыбы с огромными кусками мяса на теле.
Мне всегда нравились такие курицы, которые отличались чем-то от остальных. Поэтому я первым из курятника решил подружиться с ними.
- Привет, как вас зовут?
- Привет, у нас нет имен, мы росли в, таких условиях где курицам не дают имена.
- Как так?
- Вот так, там, где мы выросли, таких как мы тысячи тысяч. Они просто не успели бы дать нам имена.
- Как к вам обращаться, ведь у всех нас есть имена, а у вас нет.
- А как бы вы хотели?
- Не знаю. Мы рождены для определенной цели, нам не нужны имена.
Мама курочка вбежала в курятник и прервала наше милое кудахтанье с новенькими. Она была очень обеспокоена, взгляд ее бегал по угрюмым лицам и не мог найти пристанище. Ее некогда красивые перья стали хрупкими и ломкими. Я увидел, как постарела моя мать. Осознал в момент, что мир, который мы все так любили, закрывает свои двери; закрывает свои ласковые объятия.
Я начал плакать, не дожидаясь приговора, мурашки потекли по моей нежной, можно сказать еще цыплячьей коже. Я понимал, что все, что она скажет будет огромной, разрушающей трагедией для всех нас, мирно живущих птенчиков. Мы не знали для чего жили, но мы хотели жить так умели, всего лишь так как мы могли.
- Они несут топор. – мать крикнула и начала реветь, смотря на меня.
Начался суетной переполох. Близкие друзья сбивались в стайки и стали говорить прощальные слова. Я подбежал к матери, подбадривая ее. Она рыдала, положив голову на мое крыло. Я не знал, что делать. Я еще был не опытным петухом. Стойко выдержав куриные слезы, решил спросить совета у своего учителя, как быть в такой ситуации и что мы можем сделать.
Старый петух сидел отдельно ото всех, наблюдая на все происходящее с отрешенным взглядом, весь этот цыплячий мир был для него абсолютно понятен. Я нуждался в его совете. В его мудром совете. Первый раз, я своими глазами увижу, как уносят кого-то. Мне было очень страшно. Я никогда не испытывал таких чувств доселе.
- Что нам делать?
- Ожидать суда.
- И все? Я не хочу этого видеть.
- Закрой глазки.
- Я не хочу, чтобы это происходило.
- Так, было всегда, еще задолго до нас. Мы не в силах этого изменить.
Я отвернулся от него и быстро убежал. Он дал мне советы, в которых я не нуждался. Он ничего не знает, он тупой петух, насилующий наших курочек, он абсолютно ничего не понимает. Я пытался уговорить себя в том, что он ничего не понимает. Но он понимал все лучше меня. Его надменный взгляд проводил невидимым смехом, мои цыплячьи потуги разобраться во всем.
Хотел ли я стать таким, как он? Нет конечно. Но это была моя участь. Стать стальным, ничего не чувствующим петухом, дни которого отличаются лишь различием половых партнеров. Я пытался бежать от всего этого. Я бежал от демонов, которые меня окружают, но оставался во все том же курятнике.
Спрятавшись ото всех, я решил принять выверенное решение. Мне нужно было подумать в тишине. Молчание принуждало меня к мысли, я физически ничего не мог делать кроме как думать. Ситуация была ужасающей, но что я мог поделать в такой оказии? Ничего. Я принял решение, спокойно принять рок судьбы несущейся в мои объятия.
Я ждал палача, все вокруг ожидали его. Для некоторых это было не впервые, они держались намного уверенней. Они видели, как их друзей и приятелей уносят, одного за другим, отнимая будущее. Им было страшно, как и мне, но они уверовали в том, что другого выхода нет.
Когда-то и из меня сделают супчик, накормят им кого-то, кто даже не знал меня. Буду ли я полезен в таком случае - наверное да. Но легче мне от этого – наверное нет. Дайте мне жить своим порядком, дайте мне побыть немного собой.
В сарай вошел человек с топором. Испугавшись его все начали хаотично бегать. Все кроме нас, единственных петухов. Я стоически наблюдал за ситуацией. Мужчина медленно осматривался. О чем он думал? Выбрать кого-то пожирнее и по наваристее или убить уже старую курицу, приносящую мало пользы.
Глаза его как сканеры виляли из стороны в сторону. В один момент, он посмотрел на меня. На маленького желтого цыпленка, с едва пробивающимся гребешком, смотрящим с ярой ненавистью в его глаза. Я стоял в середине сарая, абсолютно один, я понимал, что мне грозит, но ничего не чувствовал. Я запрограммировал себя на стойкость, как берсеркер на последний бой. И я был готов в нем победить.
Он лишь усмехнулся, посмотрев на меня, и продолжил сканировать курятник, затем сделал пару шагов. Кажется, он приметил жертву, которая еще этого не поняла. Мужик потянулся рукой, рядом стояла моя мама, она метко клюнула его в руку, так как он хотел сцапать ее лучшую подругу. Я увидел этот яростный удар ее клюва, мне кажется, она чувствовала к чему это приведет, но все же сделала это.
Мужчина резко отдернул руку после удара. Кровь капнула на землю. Мужчина разозлился и выхватил мать из толпы. Я молча смотрел как он уносит ее и даже не пискнул. Он плотно закрыл двери курятника, чтобы мы не видели, каким из возможных способов она будет умерщвлена. Я продолжал смотреть на закрытую дверь, не понимая, о чем думаю.
Резко наступило молчание, все затихли как по приказу. Ко мне подошел старый петух и заговорил.
- Сынок, ты правильно поступил. Теперь ты настоящий петух.
Я молча кивнул ему. Он крепко, по-мужски обнял меня и удалился обратно на свою жердочку, поглядывая на меня как родного сына.
Сегодня я стал петухом. Тем, кем я даже не мечтал.
Сегодня убили мою мать.
Сегодня я перестал быть ребенком.
Как же мне плохо, кем же я все-таки стал. Я начал надрывно рыдать, не скрывая своих низменных чувств. Заметив это, ко мне подбежала одна из перекачанных, новеньких.
- Почему ты плачешь?
- Они забрали мою мать, которая родила меня и воспитывала всю жизнь.
- Посмотри вокруг сколько таких же курочек, почему ты переживаешь из-за одной.
- Твое мясное сердце бьется только для того, чтобы тебя съели. Тебе этого не понять.
- Но меня так воспитали, и я тебя видимо не пойму. Прости.
Мертвецкое молчание завершилось. Громкие звуки посыпались за окном, нарушив его. Я никогда не слышал такого, словно дождь, но намного мощнее. Разрывалось, что-то громадное, эти звуки оказались страшнее обычного человека. Окно разбилось, осколки посыпались на наши куриные головы. Звуки взрывов не прекращались, канонада была громче всего что я раньше мог слышать.
Даже старый петух испугался, я четко уловил в его взгляде животный страх. Точно он раньше не сталкивался с такой ситуацией, он понимал, что пришел конец, действительно всему. Он забегал как последняя курица, начал метаться из стороны в сторону. А я как последний самураи молча следил за ситуацией находясь в середине курятника.
В это время, убийца моей матери нервно забежал к нам и судорожно закрыл дверь на всевозможные щеколды. Но с другой стороны постучали. Сначала ласково и аккуратно. А затем мощно и сильно. Послышались выстрелы, и принуждения выйти. Мужчина открыл дверь и был выведен на свой приговор.
Мне стало страшно, но я увидел человека в зеленой форме вошедшего в курятник. На его руке были три разноцветные полоски. Мне очень понравился их цвет. Он поднял меня на свою ладошку и пощупал. Мне понравилось, как он гладил меня. Аккуратно усадил меня в военный карманчик. И тогда я понял, что этому человеку можно доверять.
Зима завершилась. Последний снег красиво скатывался с небес. Я подрос за это время. И начал кричать по утрам, будоража сознание тех, кто еще не понял, что пора просыпаться. Я не мог молчать после всего того что я видел. Именно поэтому все петухи кричат по утрам. Они хотят разбудить мясное сердце, хотят донести правду всем, кто еще может хоть что-то слышать.