Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Государственная нежность

Сборник
Новогодний конкурс (2024–2025)

Всё не так сегодня было в поместье принцессы. Уже с рассветными лучами повсюду ураганом носился его главный обитатель. Миру чудилось неслыханное: принцесса проснулась раньше своих слуг! Выбор одежды сопровождался лихорадочными перемещениями из гардероба в спальню и обратно. А само поместье медленно готовилось к вечернему балу по случаю празднования Нового года.

В какое-то мгновение принцесса осознала, что прошло уж слишком много времени и тратить его дальше на сомнения – непозволительная роскошь. Сейчас наверняка её дожидаются слуги. Пора сделать выбор!

Глубокий вдох… И c решительным топотом хрупких ножек принцесса направилась в будуар. Она отложила выбор наряда на потом. Бремя ответственности заставило её всё же начать переполненный заботами день.

– Доброго утра, госпожа Энн, – робко проронила София, старшая служанка, возглавлявшая стройный ряд камеристок. Бравый шаг принцессы, коим она вошла в комнату, всегда вселял в остальных девушек какую-то волшебную покорность.

Сама принцесса, не уделив слугам и толики внимания, стремительно рассекла пространство будуара, хищно настигнув стакан со свежевыжатым апельсиновым соком. Поспешные, глубокие и небрежные глотки не прошли без следа. Пара капель сока, подражая принцессе, так же небрежно устремились по гладкой и белоснежной шее, прямо в ложбинку меж небольших грудей, оставляя после себя сладко-липкий след.

– Нет времени на формальности, тоннёры готовы? – начала принцесса.

– Ждут вас.

– Отлично. Распорядитесь чтобы утвердительные списки были у меня во время процедуры, – Энн тотчас ринулась к выходу.

– Обождите, принцесса! Вы хотите выйти в холл в спальном убранстве? И предстать в нём перед тоннёрами?! Мы должны вас переодеть! – воскликнула София.

Энн обернулась и испепеляюще-гневным взором посмотрела в сторону главной служанки.

– Распорядитесь. Подать. Утвердительные. Списки. Во время. Процедуры, – сквозь зубы процедила принцесса и покинула будуар.

Энн словно очутилась на ярмарке. Оказывается, стены её спальни хорошо изолировали шум. Она никак не ожидала такого ажиотажа, особенно в контексте её жилого этажа, где практически не предполагалось присутствие гостей. Повсюду носились люди, а у стен суетились всякого рода художники и украшатели. За всеми этими непривычными для поместья личностями грозно надзирали имперские гвардейцы.

Все обращали внимание на твёрдо шагающую принцессу, но никто не осмеливался пялиться на неё в этой простецкой жёлтой пижаме – по крайней мере, старались, чтобы она не заметила этого. Многим хотелось увековечить в памяти не успевшею привести себя в порядок дочь императора.

Принцесса ворвалась в процедурную и заняла парикмахерское кресло, следующим мигом она распустила свои императорские волосы роскошной длины. Трое волшебников безмолвно принялись за дело. Важнейшей обязанностью тоннёров, помимо базового ухода за волосами принцессы, являлось поддержание их ярчайше-ультрамаринового цвета. Процедура заключалась в нанесении на волосы сапфировой пыли, пропитанной манной. Наносилась она при помощи какой-то потаённой техники, которую принцесса в своё время так и не смогла понять. Конечно, за пределами поместья никто не знал ни о рецепте процедуры, ни даже о существовании оной. Неестественные волосы принцессы были загадкой даже для приближённой к императорской семье знати. Чудотворцы из университета экспериментальной магии при императорской семье отлично знали своё дело. Сегодня процедура проводилась вне ежемесячного расписания из-за вечернего балла, Энн считала себя обязанной выглядеть сегодня восхитительно.

Через две минуты после начала в комнату заглянул Дюрг – заведующий мероприятиями.

– Госпожа Энн, я принёс списки на утверждение, – произнёс седой мужчина в консервативном чёрном фраке. Энн аккуратно, дабы не побеспокоить суетящихся вокруг её волос магов, вытянула руку в ожидании бумаг.

«Список аперитивов Новогоднего Балла» строгим почерком, таким же, как костюм Дюрга, гласил заголовок первого листа на планшете. Схватив прикреплённую к планшету перьевую ручку, принцесса, не читая, подписала первый лист. Следующие три листа с горячими блюдами, закусками и десертами она живо пробежала глазами и такой же лёгкой рукой утвердила. Последний лист оказался тем, что действительно её заботило, – список напитков. Внимательно прочитав каждую строку по три раза, принцесса подняла свою длань в жесте, приказывающем тоннёрам остановиться. Энн поднялась с кресла и сердито взглянула на заведующего.

– Дюрг, где пряный чай? – сейчас уже все в комнате запереживали, поскольку могли отчётливо распознать в голосе принцессы попытки не сорваться на крик.

– Ваше Величество, прошу помиловать, сейчас не сезон. Его выращивают…

– Да мне всё равно! – Принцесса сорвалась на крик со слегка повизгивающими нотками. – Пока в этом бедственном списке не будет пряного чая, я ничего не утвержу! Хоть дворец императора ограбьте! Но чтобы сегодня подали этот чай!

Принцесса швырнула планшет в мужчину и вернулась в кресло. Дюрг в эту же секунду ретировался из процедурной.

Вскоре цветокоррекция закончилась. Сразу как только маги покинули салон, в него молнией ворвалась София с подносом. Со скоростью, ничуть не свойственной хрупким девушкам, принцесса, не проронив ни слова, опустошила миску с йогуртом, после чего наконец абсолютно ровным тоном сказала:

– Спасибо, София. Распорядись готовить карету. Пора отправиться за самым важным на сегодня.

***

Утренняя разминка никак не помогала Ирвингу отвлечься от доводящих до нервозности мыслей. Да что там разминка, думы о сегодняшнем дне даже не дали ему нормально выспаться. Как только он завидел в окне рассвет, он положил конец всем попыткам заснуть, направившись кухарить завтрак. В конце концов, утро не оставило ему выбора, кроме как переодевшись в служебную форму, выдвинуться в канцелярию КМКИГ (Контрмагический Корпус Имперской Гвардии).

У ворот муниципального здания его уже дожидался напарник – офицер Киров.

– Ну? Придумал что-нибудь? – друг встретил Ирвинга вопросом вместо приветствия.

– Не знаю, Киров. Может, платье какое-нибудь?

– Ты здоров? Принцессе? Платье? Твоего годового жалования не хватит, чтобы купить хоть немного достойный её наряд.

– Ну, ты, конечно, без ножа режешь. У меня уже, если честно, мозги набекрень от безнадёги. Давай отметимся, подпишем увольнительную и разберёмся уже на месте.

– На третьей улице? – Киров зиял сомнением от всего этого предприятия. Ирвинг лишь серьёзно и угрюмо кивнул.

Дуэт друзей из контрмагического корпуса в свои молодые годы уже мог получить награды за исключительные заслуги. Знакомы Ирвинг и Киров были практически со школьной скамьи, и поэтому Киров самозабвенно приходил на выручку другу даже в таком неблагодарном деле. Увольнительный на сегодня был выпрошен у начальства аж за месяц. Гвардейцы проверили свои кабинеты на наличие корреспонденции, оставили у дневальных координаты и инструкции, как их искать в экстренных случаях, и направились на третью улицу. Улицу, наполненную лавками иноземных торговцев и именитых ремесленников.

– Может, сам придумал что? – не успев сойти с рейсового дилижанса, Ирвинг стал докапывать напарника.

– Не меня принцесса персонально приглашает на новогодний бал! Не я был с ней знаком с детства, Ирвинг! Ты должен лучше знать, что ей придётся по душе!

– Ты так говоришь, будто я с ней общаюсь каждый день, да ещё и как с лучшей подругой. Поверь, в её глазах мы не сильно отличаемся по статусу.

– Ну, давай начнём с лавки гильдии «Золотого Пути». Один знакомый рассказывал, что у них связи с Эльфийской Республикой.

– Киров, ты прости, если докучаю тебе. Я очень благодарен за помощь. Просто совсем на нервах, так боюсь перед ней оплошать и… И так хочется её хоть чуточку поразить.

– Да забей, – Киров усмехнулся и первым нырнул в толпу, заряженную праздничным ажиотажем.

По пути с канцелярии Ирвингу на глаза попадалось много муниципальных рабочих, старательно украшающих имперскую столицу. Но на третьей всё было по-другому. Хоть она и украшена ещё со вчера, духа праздника здесь как-то не ощущалось. Носящиеся туда-сюда люди быстро запачкали всё слякотью, а маленький декор у тротуарчиков превратился в затоптанные пласты картона. Систематической толкучке на третьей могла позавидовать даже центральная площадь, лишь общеимперские праздники и популярные казни, проходившие там, могли привлечь больше люда, чем тут в любой выходной день.

Заурядный цокот дверного колокольчика встретил парочку гвардейцев. Во внушительных размерах лавке, принадлежащих одной из самых крупных торговых гильдий империи, народу было немного, но от изобилия полок с различного рода товарами казалось, что в помещении попросту нет места, чтобы адекватно передвигаться. Напарники безмолвно переглянулись и направились к отделу одежды. Вдруг откуда-то из подсобки выскочил статный мужчина лет сорока, одетый в роскошный наряд; резвым и взволнованным шагом он устремился к визитёрам.

– Господа имперские служащие! – Ещё чуть ли не у самой подсобки прокричал он, – Чем обязана наша скромная лавка вашему визиту?

– Офицер-Лейтенант контрмагического корпуса Ирвинг Таласийский, – обращение как к имперскому служащему означало, что его обязывали представиться, вместе с должностью и подразделением, в особенности если с плеч свисала служебная мантия.

– Что-то случилось? – работник лавки очень старался сделать приветливую улыбку, однако черты лица предательски выдавали его напряжение.

– Да понимаете… Нам тут подарок для девушки нужен, – Киров сразу прочитал помещение и решил воспользоваться подвернувшимся кадром, – Весьма знатной девушки, – добавил он, слегка понизив голос и приблизившись к уху торговца.

– О-о-о! Конечно! – воскликнул лавочник, – следуйте за мной. – Услышав от второго гвардейца, что парочка пожаловала не по чину, мужчина буквально взорвался облегчением.

Первое, что предложил торговец – диадемы. До того изысканной и детализированной формы, что не будь металлического блеска, их невозможно было бы отличить от только что сплетённых цветочных венков.

– Извольте! Диадемы от знаменитого ремесленника из Эльфийской республики. Является одним из важнейших статусных атрибутов у Эльфийской знати. Поверьте, ни одна дама не устоит пред таким изяществом и красотой.

– Цена? – В глазах у Ирвинга блеснула искра. Но тут же к нему вплотную подскочил Киров и шепнул так, чтобы торговец не услышал.

– А ты уверен, что статусный предмет Эльфов подойдёт девушке из династии, правящей империей, населённой людьми?

– Кхм-кхм, – неумело прокашлялся Ирвинг, – а есть что-то поинтересней?

– Конечно. Я могу узнать, какие интересы у вашей дамы?

– Эээ… Люди? – неуверенно промямлил гвардеец.

– А? – воздух вокруг вдруг наполнился замешательством.

– Ну… Она добросердечная очень, и работа у неё важная, поэтому мне кажется, на мирские страсти времени ей недостаёт.

– О, тогда пройдёмте в канцелярский… – лавочника прервал звон колокольчика.

Инстинктивно все обернулись на входную дверь. На пороге стоял запыхавшийся юноша в форме имперской гвардии. Он окинул взглядом лавку и, уцепившись за троицу у диадем, понёсся к ним, чуть ли не снося товар с подворачивающихся полок.

– Офицер Киров, офицер-лейтенант Ирвинг… Сроч… – прибывший перевёл дыхание, – Срочное донесение. Происшествие в академии при обсерватории. Офицер-Лейтенанту Ирвингу приказано явиться в течение часа.

– Погибшие? – ровным тоном спросил лейтенант.

– Пока нет. Там отступник…

***

– София, ещё раз, куда мы отправляемся? – быстро и уверенно принцесса перебирала ножками на пути к карете, обгоняя гвардейскую охрану.

– Третья улица, госпожа, – ответила запыхавшимся голосом служанка.

– Я точно смогу найти достойный презент там?

– Если не там, госпожа, то я не знаю где.

– Хорошо, – отрезала Энн, усевшись в роскошное седалище своей кареты. – Кучер, будьте добры, быстрее трогайтесь.

– Слушаюсь, – обречённо ответил мужчина и натянул поводья, якобы не замечая гвардейцев из охраны, которые ещё не до конца успели взойти на транспорт.

Часть эскорта, что не успела в карету принцессы, погрузились в служебную и ещё прытче двинулись на третью улицу разгонять толпу.

Десять минут спустя принцесса сошла с кареты на полупустой проспект и ужаснулась.

– Что не так с этой частью города?! Почему она ещё не украшена? – воскликнула в пустоту Энн.

– Украшена, Ваше Высочество! – ответил один из гвардейцев, – из-за непогоды и большого скопления людей праздничное убранство быстро износилось.

– Это та самая торговая улица, на которую люди приходят за подарками для своих близких, я правильно понимаю, София?

– Да, моя госпожа, – голос Софии звучал чересчур обречённо.

– Дорогие мои гвардейцы, приведите мне ответственного за украшение этой части города прямо сюда. И не нужно так сильно гонять людей, я понимаю, что вы обеспечиваете мою безопасность, но найдите равновесие между пустырём в торговом квартале и тем, чтобы мне не мешали. Не портите людям праздник. София, ведите.

Небольшая процессия принцессы первым делом направилась в лавку при императорской торговой гильдии. Заведующий лавкой седой и тощий мужчина за шестьдесят, предупреждённый гвардейцами, уже у порога дожидался императорскую особу.

– Ваше Высочество Энн! Хвалю Дамиона за ваш визит! Но право, мы недостойны вашего присутствия. Стоит вам только указать и можем доставить весь интересующей вас товар прямо в поместье.

– Не хочу, чтобы это событие создавало вам хлопоты, ну, и мне хотелось бы поменьше шумихи в поместье. Понимаете?

– Я могила. Чем могу помочь?

– Мне нужен подарок для весьма важного в империи мужчины, – принцесса слегка засмущалась.

– Приложу все силы, чтобы вас не разочаровать! Мне кажется, я знаю, что вам предложить.

Управляющий отвёл свиту к кричащему о своей особенности стенду в глубине магазина. На нём, словно музейный экспонат, лежали карманные часы с очень витиеватой огранкой. Лавочник несколько мгновений смотрел на них со страстью, и затем с воодушевлением начал представлять:

– Они принадлежали адмиралу Лютеру, погибшему триста лет назад. Тому самому, что после шторма, разрушившего его сильнейший флот, всего тремя кораблями покорил целый народ с Кормальских островов. Воистину имперский артефакт!

– А есть что-то менее вычурное и не связанное с кровью и костями, на которых стоит империя? – недовольно фыркнула принцесса.

Управляющий резко побледнел. Он принялся осматривать свиту в попытках понять, не предстоит ли ему страшный суд за оскорбление императорской особы. К его счастью, служанка кивнула, безмолвно давая понять, что всё хорошо и ему лучше продолжать.

– Тогда пройдёмте дальше, – запинающимся голосом произнёс торговец и повёл свиту в другой конец лавки. – Важному мужчине в империи надобно важное оружие, – он смог выровнять свой тон и снова начал сладким голосом рекламировать товар, подводя людей к исполинскому стенду с мечом. – Меч из метеоритной стали с рукоятью, инкрустированной сапфирами и топазами. На головке эфеса имперский герб с фениксом.

Посверлив немного глазами пламенную птицу, Энн подняла ладошку ко рту и стала слегка покусывать ноготь на указательном пальце.

– Понравится ли ему? – еле слышно прошептала принцесса. Она созерцала оружие ещё несколько мгновений, а потом спросила старшую служанку, – Что думаешь?

– Я не думаю, что безделушка с драгоценными камнями – это то, что ему понравится.

– Ты права, – вдруг категорическим голосом произнесла принцесса, словно придя в себя, – этому клинку недостаёт изящества. Да и меч – слишком варварское оружие для него. Я благодарна вам за помощь, – на этот раз принцесса обратилась к управляющему, – но, похоже, вы не можете постичь важности этого человека для империи. София, веди меня дальше.

– Прошу, Ваше Высочество, дайте мне ещё один шанс! – паническим голосом воскликнул управляющий.

Принцесса задержалась в лавке ещё какое-то время. Были отметены фраки, ручки-перья, разного рода безделушки и статуэтки, пока, в конце концов, принцесса не покинула гильдию ни с чем.

– София, хвалю. Я думаю, эта улица действительно то место, где я смогу отыскать наилучший подарок. Просто нужно немного потрудиться, – молвила принцесса, когда свита двигалась к следующей крупной гильдии. Людей на тротуарах стало больше, но все обходили процессию Энн стороной. Весь людской поток магическим образом оказывался на другой стороне улицы.

Внезапно для всех на огромной скорости примчался экипаж с опознавательной символикой имперской гвардии. Извозчик с трудом остановил лошадей у тротуара рядом с шествием принцессы. Мгновением спустя из транспорта вывалился мужчина пятидесяти лет в помятом фраке и съезжающем с лысой головы цилиндре. За ним сошла пара бравого вида гвардейцев.

– Виконт Александр к вашим услугам, Ваше Высочество, – усталым тоном замямлил дед, – ответственный за украшение первой, второй и третьей улицы, скромный работник городской канцелярии.

– Поведайте мне, виконт, почему улица грязная, а украшения не продержались и суток? – принцесса не стала медлить и сиюминутно принялась за допрос с пристрастием.

– Но позвольте, Ваше Высочество, бюджет сократили в два раза. Рук на уборку не хватило, иначе мы бы не успели всё украсить, да и на мануфактурах пришлось сэкономить.

Внутри Энн что-то оглушительно щёлкнуло.

– В этом году бюджет раздули на треть! – прокричала на всю улицу принцесса, – Подать карету немедля! Созвать городской совет! Я направляюсь в городскую канцелярию! – Ни на децибел не понизив голоса, продолжала девушка.

Пока императорская процессия ждала карету, вплотную к принцессе подошла София и робким шёпотом спросила:

– Госпожа, вы уверены, что хотите отложить выбор подарка? Это важнейший пункт в сегодняшнем плане.

– Это действительно очень важно. Но я не могу позволить казнокрадам портить людям новогоднее настроение.

***

– Ты уверен, Ирвинг? – Кирову только сейчас удалось задать этот вопрос. Сильно мешала спешка к служебному транспорту, – Выбор подарка для тебя сегодня очень важен, нам не обязательно было спешить.

– Отступник. Один. В Новый год, – словно рассуждая, проговорил лейтенант.

– Не понимаю?

– Безусловно, подарок важен. Но отступники крайне редко действуют по одному. Изучать запретную магию в одиночку практически невозможно, всегда есть какой-то культ. Ещё и инцидент в день праздника… У меня очень нехорошее предчувствие, Киров. Дело пахнет терроризмом. Не хочу никому позволять портить праздник.

– Ну… Выбор за тобой, – Киров выдохнул и закрыл для себя эту тему. Больше его разочаровывал только факт того, что в день с увольнительным придётся работать.

– Я узнаю, что там произошло. И если ничего серьёзного, просто молодой решил побаловаться запретными заклинаниями, вернусь и успею выбрать подарок, – уверенно изрёк Ирвинг и, наконец, оторвал свой тяжёлый взгляд от пола. – Давай ещё раз прослушаем обстоятельства, – лейтенант обратился к гвардейцу, что отыскал их в лавке. Парень, сидевший с ними в купе, принялся зачитывать доклад:

– Академия магии при обсерватории, находится на окраине столицы. Около ста учащихся. Заявление поступило сегодня утром от профессора академии на студента с последнего курса. Вчера поздно ночью на заднем дворе академии Давид, тот самый студент, был пойман в процессе использования чёрной манны. Из-за угрозы массовой цепной реакции профессор побоялся лично останавливать парня. Чтобы не вызывать подозрений, отправился к нам в отделение только утром. Сейчас Давид взят под стражу, а с территории академии никого не выпускают.

Небольшая академия выглядела крайне хмуро: окраине города никто никогда не выделял праздничного убранства. Место, где вчерашние дети должны были вот-вот встречать праздник, находилось под надзором имперской гвардии, и одно неосторожное движение с их стороны могло повлечь за собой допросы в казематах имперской гвардии.

– Ну что, Давид, рассказывай, откуда знаешь способы трансмутации манны, – начал Ирвинг, удобно расположившись на одной из парт в классе, обустроенным под допрос.

Парнишка-блондин сидел с закованными руками в наручниках из металла, блокирующего любые манипуляции с манной. Он кинул презренный взгляд на офицера, ясно давая понять, что говорить не собирается.

– Знаешь, друг мой, лучше ты расскажешь всё мне, чем очутишься на серьёзном допросе. Я смогу сделать так, что тебя проведут по менее тяжким статьям, и ты сможешь избежать казни и пыток. Просто скажи мне, откуда ты знаешь способ порчи маны. Кто тебе его рассказал?

В ответ Давид выдал лишь фунт презрения.

– Мы теряем время. Пойдём, Киров, – нервозно выпалил Ирвинг и вышел из класса. Неожиданно для всех допрос закончился очень быстро.

– Что думаешь? – выйдя на улицу, Киров осторожно спросил у своего напарника.

– Я оперативник, а не следователь. Моё дело ловить отступников, а не допрашивать отбившихся от рук подростков, – тон Ирвинга выражал искреннее недовольство.

– Бухтением делу не поможешь, что подсказывает опыт? Пытается сокрыть подельников?

– Разве в подобных случаях не пытаются взять всю вину на себя? – Ирвинг вопрошающе взглянул на напарника.

– Он ещё ребёнок и растерялся, – предложил Киров.

– Все отступники, с которыми мне приходилось иметь дело, были младше двадцати пяти. Как по мне, пусть они и с пылающими сердцами, но все они дети, – заключил лейтенант. – Общежитие при академии. Пусть его комната станет главным источником информации. До каких-нибудь выводов нам ещё предстоят опросы его сокурсников и профессора, что его нашёл.

Кабинет профессора удивил оперативников идеальным порядком. Единственной частичкой хаоса в нём был сам взлохмаченный профессор.

– Что можете рассказать о Давиде? – на этот раз разговор начал Киров.

– Очень замкнутый юноша, – ответил лысеющий худой мужчина лет за пятьдесят, – сдавал все экзамены превосходно, но ни с кем не дружил. Ребята даже порой его побаивались, но мне он нравился. У нас подобные не редкость.

– Расскажите о происшествии.

– Вчера поздно ночью у меня был обход. Большинство преподавателей разъехались в провинции по домам отмечать Новый год. Обходы сейчас висят на мне. На заднем дворе я увидел Давида, он создавал сгустки чёрной манны. Конечно, я испугался, считал, что никто из учеников даже не знает о существовании подобных заклинаний. Ну, а я выпускник имперской академии, нас там учили определять запретную магию. Я проследил за Давидом до отбоя.

– Давно он в академии?

– У нас приём с восьми лет. В этом плане без отклонений совершенно стандартный ученик.

– Замечали ли за ним подобные склонности ранее?

– Никогда. У меня замкнутые ребята никогда не вызывают подозрений.

– А другие ученики академии? Может, он с кем-то ещё общался?

– Никак нет, господа офицеры, никак нет. У нас обычная академия при обсерватории, у нас магия-то исключительно мирная преподаётся. Всего один курс по основам боевой для общего развития.

Киров посмотрел в сторону напарника в попытке выразить замешательство. Спрашивать больше было нечего. Ирвинг же, в свою очередь, сосредоточенно смотрел куда-то в пустоту.

– Пошли дальше? – Киров решил привлечь внимание напарника вопросом.

– Да, – ответил было лейтенант, но тут же опешил, – Профессор…? – Ирвинг жестом головы дал понять, что хочет узнать его имя.

– Кардинг, – не мешкая, профессор ответил на вопрос.

– Да. Профессор Кардинг. Расскажите, почему вы сообщили о происшествии только на следующий день?

– Я очень боялся поднять хоть какую-то панику. А что, если Давид заметил мою слежку? Он мог навредить мне или кому-то из учеников. Поэтому только наутро под предлогом дел академии я обратился в КМКИГ. Понимаете?

– Понятно. Киров, пошли опросим курсантов.

– Извините, – стеснённым голосом профессор остановил уходящих гвардейцев, – Грозит ли что-то академии и… – Кардинг очень заискивающе стал осматривать пол своего кабинета.

– Не переживайте, профессор, мы трезво оцениваем ситуацию, академия пока никак не провинилась, – успокоил его Киров и покинул кабинет вслед за напарником.

– Что-то он какой-то чересчур дёрганый, – сказал Ирвинг в момент, когда офицеры оказались наедине.

– Ну, он всё-таки учитель отступника. Косвенная ответственность на нём, как ни крути, висит.

– Разделимся, быстро опросим всех курсантов и через два часа встретимся у центрального входа.

К центральному входу Киров опоздал на полчаса, лейтенант сразу же встретил его вопросом:

– Есть что?

– Ничего, все как один говорят о замкнутости и необщительности, никто ничего больше не знает. У тебя?

– Вот совершенно та же история. Как-то даже слишком складно говорят.

– Хоть сейчас пиши протокол и закрывай дело. Сможем вернуться к выбору подарка.

– Вот как будто ты прав.

– А? – Удивлённо проронил Киров.

– Звезда! Пойдём осмотрим его комнату, а там, может, и протокол составим.

Комната Давида своим идеальным порядком напоминала кабинет Кардинга. Стерильно заправленная кровать. Девственно-чистый стол, словно им никто никогда не пользовался. Книжная полка с учебниками по основам магии без единой пылинки. Даже фикус на окне блистал чемпионским здоровьем. Правда, среди книг выдавалось не дюжее количество материала по астрономии.

– Комната идеального и замкнутого ученика, – осматриваясь, сказал Киров.

– Где ты в детстве в своей комнате укрывал секретики?

– Ты словно забыл, что у моей семьи никогда не было такого дома, чтобы выделить мне комнату.

– Ну, я, как ты помнишь, тоже в интернате вырос. Без личной комнаты. Понятия не имею, как дети таким распоряжаются, – хмуро заключил Ирвинг.

– Прочешем заклинанием?

– Второй этаж. Очень неудобно будет, да и процедура часа на три, – бросил Ирвинг, заглядывая под матрас.

– Комната своим порядком кричит, что она что-то скрывает, – подозрительным тоном продолжил Киров, отодвигая книги на полках.

– Может, стоит привести парня, искать подробнее в тех местах, возле которых он начнёт нервничать? – предложил Ирвинг, проверяя выдвижные полки в столе на двойное дно.

– Ага! –Киров оборвал череду рассуждений радостным возгласом.

– Что там? – Ирвинг обернулся к роящемуся в земле Кирову.

– В фикусе книженция зарыта!

Пять минут спустя Ирвинг рассматривал томик по практикам дуэльной магии, запрещённой к преподаванию везде, кроме имперских академий военного толка. Предмет рассказывал о приёмах и заклинаниях, которые эффективны в бою один на один, а также разного рода противодействия оным. Безусловно опасная штука в гражданских руках. Само искусство стремительно развивалось и часто видоизменялось, поэтому практически каждые пять лет выходили новые издания учебника.

– Где он его достал? – спросил Киров, вернувшийся в комнату после того, как вымыл руки от почвы комнатного фикуса.

– Не имеет значения, – мрачно ответил Ирвинг.

– Что?

– Предмет хоть и для парня запрещённый, но учебник старше того, по которому учились мы с тобой, лет эдак на двадцать. Сегодня с таким даже белку не одолеть. И очевидно, в нём ничего про трансмутацию тёмной манны.

– Но за него можно закрыть и без доказательств по трансмутации. Хоть сейчас пиши протокол.

– Хоть сейчас пиши протокол… – грустно повторил Ирвинг.

***

Одиннадцать. Принцесса, в сопровождении Софии и двух гвардейцев, дважды пересчитала число заседающих в главном зале городской администрации.

– Где старший Епископ? – она знала каждого члена городского совета в лицо. Однако надменные церковники никогда не славились своей пунктуальностью.

– Задерживается, – ответил гвардеец позади Энн.

– Придётся… – приступила принцесса, как её моментально прервал вломившийся в дверь Епископ.

– Опаздываете, – отчитывающим тоном бросила принцесса старику в золотой мантии.

– Ваше Высочество Энн, мне кажется, вы должны иметь немного совести, – ворчливым голосом начал Епископ, усаживаясь на своё место, – Экстренное собрание по поводу новогоднего празднования в день, когда мы все должны заниматься подготовкой этого самого празднования.

– Поскольку церковь тоже получила деньги из императорской казны на организацию, вы не смеете сомневаться в важности этого собрания, – общение принцессы с церковниками всегда ходило по тоненькой грани конфликта.

– Детишки из приютов и интернатов получат свои новогодние подарки. Или вы сомневаетесь в честности церкви? – нарочито строго уточнил Епископ.

– Епископ прав, – вдруг подал голос председатель собрания Вагон, довольно влиятельный лорд, – Мы должны заниматься организацией праздника, а не тратить время на бесполезные собрания.

– Приведите виконта, ответственного за третью, – бросила принцесса гвардейцам и снова обратилась к совету, – Не переживайте, господа. Мы быстро решим этот вопрос, и вы вернётесь к своим обязанностям.

Гвардейцы сиюминутно привели Александра.

– Виконт, представший перед вами, имеет чин в городской администрации и отвечает за украшение важнейших улиц в городе. Он расторопный, зона его ответственности была готова ещё вчера. Однако... – Энн выдержала театральную паузу, окидывая взглядом совет. – Однако ограниченность в средствах не позволила ему сделать его работу качественно, поскольку бюджета в два раза меньше нормы. Это так, виконт Александр?

– Да, – почтительным тоном откликнулся гость.

– Кто ваш непосредственный начальник, выделявший вам средства?

– Председатель, лорд Вагон.

– Лорд Вагон, императорская казна повысила бюджет праздника на треть. Объясните сокращение средств, выделенных Александру.

– Ваше Высочество, после праздника вы получите отчёты обо всех затратах. Заверяю вас, на сокращение средств есть свои причины.

– Лорд Вагон! – громко процедила принцесса, – Чем этот год отличается от предыдущего?

– Вы знаете, а-а-активность разбойников на дорогах выросла…

– Охрана от разбойников в компетенции егерей, – принцесса специально перебила председателя. Только когда она кивнула, позволив снова говорить, Вагон продолжил:

– Ограбили караван с продовольствием для пиршества, – дрожащим голосом ответил председатель.

– Господин председатель, – в разговор неожиданно включился Епископ. – Не надобно оправданий, будьте добры огласить статьи перерасхода, из-за коих пришлось ограничить выделение средств Александру.

– Спасибо, Епископ, – молвила Принцесса.

– Ну что вы. Устроить торжество для людей — это коллективная задача престола и церкви, – бодро заключил Епископ.

– Затраты на общенародное пиршество пришлось увеличить в два раза из-за ограбления, – председатель, словно заваливший экзамен студент, ответил Епископу.

– Вопрос ко всем присутствующим. Поднимите руку те, кто в этом году получил меньше или столько же бюджета, – неловкая пауза повисла на совещание, чиновники робко посматривали друг на друга. Немного погодя некоторые из них всё же стали подымать руки, в стороне остались три персоны.

– Министр культуры Коул, насколько больше денег вам досталось в этом году?

– В два раза больше, Ваше Высочество. Но позвольте пояснить, завтра народные гуляния. Мы позвали очень именитых артистов и музыкантов. Будет сцена, и там весьма хорошая труппа исполнит пьесу. Люди останутся довольны, Ваше Высочество.

– В прошлом году тоже была пьеса, к коей люди не проявили интереса. Ответственный за пиршество, ответственный за украшение города председатель лорд Вагон, и министр Культуры Коул, ответственный за развлекательную программу на завтрашнем пиру, остаются здесь. Остальных попрошу немедленно вернуться к организации праздника. Благодарю за присутствие. София, распорядись чтобы мне немедля доставили егерский отчёт о ситуации с разбойниками. Также мне нужны контракты со всеми артистами и труппой, что будет ставить пьесу.

Энн прекрасно понимала, что имена виновников она могла узнать сама по финансовым отчётам. Сбор совета преследовал иную цель. Она называла это полупоказательной поркой. Чинушам предъявили обвинение прилюдно, но вот наказание не увидит никто. Так по бомонду скоро побегут слухи, и аристократия, в меру своей испорченности, сама будет додумывать суровость кары, наводя на себя излишний трепет.

Через десять минут оставшиеся в здании чиновники были взяты под стражу имперской гвардией, а принцесса обосновалась в одном из кабинетов, утонув в сметах и контрактах.

– Госпожа Энн, позволите? – вместе с робким стуком послышался голос старшей служанки, что уже давненько привыкла ещё и к роли персонального ассистента.

– Да, конечно, – Энн устало бросила бумажки на стол.

– Прибыли егерские отчёты. И... – София слегка замялась, но после всё же продолжила, – Может быть, мне сто́ит отправиться обратно на третью и приобрести подарок вашему гостю?

– Нет, спасибо. Это, конечно, было бы разумным решением, но так хочется самой выбрать, – мечтательным голосом молвила принцесса.

– А будут веления насчёт организации бала? Возможно, люди ожидают ваших решений.

– Пусть всё решит Дюрг. Ему можно верить.

– Будет исполнено, – служанка удалилась, вновь оставив принцессу один на один с документами.

***

– Всё как-то не так, – промямлил Ирвинг час спустя, сидя во внутреннем дворе академии.

– Согласен, учебник этот… И мотив ребёнка в отсутствие организации непонятен, – ответил ему Киров.

– Нам нужны ещё факты.

– А что мы ещё можем раскопать? – вопросил друг, как внезапно послышалась перебранка со стороны входа в обсерваторию, привлекшая к себе всё внимание офицеров.

Группа из трёх работяг в муниципальной форме громко втолковывали гвардейцам, охранявшим обсерваторию, что им безотлагательно нужно почистить крышу.

– У нас приказ от императорской семьи, подписан самой принцессой. Ваша грязная обсерватория портит городской вид! Вы сами не чистите её от снега и сосулек, ну, дайте хотя бы нам почистить!

– Ну, во-первых, обсерватория не наша, – грубо пробурчал гвардеец на входе, – а во-вторых, ведётся следствие. Не положено пускать посторонних, а ваш указ носит общий характер, и ничего конкретно про обсерваторию там не сказано,

– Ну, господа гвардейцы, войдите в положение! Обсерватория на очень высокой точке. Башню видно со всего города, а главное, на неё хороший вид с балконов поместья принцессы. Мы не можем оплошать. Вам ли не понять нашу ответственность перед ней! – причитал лидер прибывшей бригады.

– Обсерватория наша, – подал голос подоспевший профессор Кардинг, – но мы и правда не можем вас пустить, обещаю, что завтра мы уберём снег с башни сами.

– Сегодня у принцессы в поместье бал, мы не можем ждать до завтра!

Ирвинг задумался.

– Давай проверим подвалы на остаточную манну и место происшествия, – вдруг сказал он.

– Подвалы? А что ты намереваешься там найти?

– Ну, а где ещё искать секреты магической академии, если не там?

В сыром и затхлом подвале действительно нашлось немного остаточной манны, несмотря на то что занятий там никаких не проводилось, однако больше странностей замечено не было.

Местом происшествия же оказался внутренний двор совсем рядом с башней обсерватории. Офицерам удалось найти куст с испорченными листьями и парочку смоляных луж, запорошённых снегом прямо под окнами обсерватории. Чёрная манна сильно взаимодействовала с органикой, обращая её в чёрную гнилую жижу.

– Нам нужно взять под стражу профессора Кардинга! – вскочив от лужи с тёмной субстанцией, воскликнул Лейтенант.

– Ирвинг? – изумлённо вопросил напарник.

– А ещё готовь бланк протокола и собери всех в обсерватории, там всё объясню.

В обсерватории расположилось человек пятнадцать. Среди взятых под стражу профессора и Давида затесалось несколько человек из администрации.

Когда все были готовы, Ирвинг приступил к пояснениям, но только не словом, а делом. Он вынул нож и отколупал кусок стены от купола обсерватории. Из скола медленно потекла чёрная жижа, после чего он невозмутимо обратился к присутствующим:

– Я постараюсь быстро. Профессор Кардинг использовал обсерваторию башни как аккумулятор для чёрной манны, чтобы сегодня вечером вдарить по поместью принцессы жутко страшным заклинанием. Куполовидные цилиндры могут отлично хранить магическую энергию. Зима сыграла ему на руку, шапка из снега на куполе скрывала все следы подготовки теракта. Но ученик Давид обожает звёзды, что мы можем узнать по его книжной полке, и часто использовал обсерваторию, поэтому как-то раз мальчик застукал профессора. Профессор запер Давида в подвале и заколдовал, лишив его возможности говорить, что мы можем узнать по остаткам манны в подвале, в котором не проводится никаких занятий. Но вчера башня стала не выдерживать, и чёрная манна потекла прямо вниз во внутренний двор. Чтобы остаться незамеченным другими профессорами и учениками, Кардинг решает подставить Давида и для пущей убедительности подкидывает ему свой собственный учебник по запрещённой дуэльной магии, который он стащил ещё из академии, будучи студентом.

В зале на некоторое время повисла тишина, которую очень неловко и при этом вероломно прервал Киров:

– Блестящее, Ирвинг, я разберусь со всем остальным. Ты можешь бежать.

Лейтенант взглянул потухшим взором в тёмное окно, где не так давно скрылось за горизонт солнце.

– Да, пожалуй, мне пора...

***

Антураж здания городской канцелярии вгонял Энн в уныние, но самозабвенное погружение в бумажки быстро приносило свои плоды и помогало не обращать на это внимание. Пришедший доклад от егерей действительно рассказывал, что дороги достаточно безопасны. Однако и наличествовал отчёт об ограблении каравана, в подлинности которого сомневаться не приходилось. Правда, всё предприятие закупки продуктов в соседнем городе выглядело для Энн крайне подозрительно. После запроса к городской охране соседнего города выяснилось, что первый караван ушёл оттуда уже практически пустым. Принцессе оставалось лишь пригласить оттуда пару очевидцев, и можно отсылать чиновника на плаху.

Что насчет пьесы, оказалось, что почти весь состав выступающих прошлогодний, но гонорар по необъяснимым причинам вырос в два раза. Через знать принцесса быстро раскопала, что владелец театральной труппы был дальним родственником министра Коула.

Сам же председатель горсовета весьма живо подсуетился и достал дополнительные деньги из собственного кармана, чтобы компенсировать все издержки на украшение города, а также оплатить рабочим сверхурочные.

Как только Энн закончила отчитывать чиновников, подоспели неожиданные новости: первые гости благополучно прибыли в поместье. Спустя несколько минут София с принцессой тряслись в мчащейся карете. Кучер с сожалением гнал лучших лошадей, а люди едва успевали расступаться от размывающегося в воздухе дилижанса принцессы.

Этикет обязывал императорскую дочь торжественно встречать каждого гостя, и она не могла пренебречь долгом ради эгоистичного желания выбрать подарок, несмотря даже на формальные глупости. С порога слуги сразу завели принцессу в боковую комнату и состряпали ей сносную причёску. Энн выбрала платье, украшенное сапфирами, и смогла, наконец, выйти к небольшой группке прибивших гостей.

Извинившись, принцесса радостно поприветствовала каждого из присутствующих. Поддержание статуса императорской семьи в столице было её первостепенной задачей, поэтому приветливая улыбка не сходила с её лица, а сладкие речи лились с её уст следующие два часа. Шустрые слуги под руководством Софии скрытно бегали вокруг принцессы, то подавая новые туфли, то влажное полотенце, то элементы бижутерии, дабы собрать образ благородной хозяйки поместья. Но что суетящиеся слуги, что рядом стоящий дворецкий, сверявший список гостей, ощущали мрачную ауру раздражения, исходящую от принцессы.

Однако душу принцессы всё же грела одна деталь: разносчики напитков предлагали гостям пряный чай.

***

Освещённые улочки, весёлые люди и украшенный город постепенно стали растворять навалившийся в душу гнев. Гнев от того, что уже нигде ничего нельзя купить. «Торговцы тоже люди, у них праздник, они могут позволить себе сегодня уйти пораньше», – думал Ирвинг, стараясь заглушить подступающие негативные эмоции. Чуть позже он стал замечать, что улицы смотрятся совсем по-другому, далеко не так, как утром. Никакой грязи или слякоти. Кое-где были снежные сугробы, но лежали они так аккуратно, словно их намеренно собирали, формируя зимний антураж. В некоторых переулках Ирвинг ощущал запах хвои и чего-то терпкого.

Спустя десять минут такой прогулки внутри осталась лишь мельчайшая капелька грусти. Грусти за то, что не смог подготовить подарок для дорого человека. Грусть смешивалась со светлым настроением праздника, что навеивали красивые улицы города. Приближаясь к поместью, Ирвинг сильно повеселел и разрешил себе полностью отдаться празднованию. Прогулка по городу словно высосала из него все заботы, оставив лишь светлые счастливые мысли. Мысли о том, что несмотря ни на что, он сможет сегодня увидеть самую прекрасную девушку в мире.

***

Ни охрана поместья, ни дворецкий, сверяющий списки, уже давно не удивлялись простому гвардейцу в служебной форме. Относительно прочих из списка приглашённых на бал, он бывал здесь более частым гостем. Личные доклады, все массовые мероприятия – за год у гвардейца набегало визитов десять. Отметив Ирвинга, дворецкий вздохнул с облегчением. То же самое касалось и Софии, когда она заприметила мужчину в мантии контрмагического корпуса, скромно стоящего в углу бального зала и попивавшего свой любимый чай. Лейтенант здесь, а значит, любое раздражение принцессы вот-вот сойдёт на нет. Однако, для периодически косящихся на него гостей он выглядел вполне себе инородно.

После пары светских бесед с крайне важными гостями, принцесса смогла разбавить одиночество скучающего офицера.

– Ирвинг, с чаем всё хорошо? – девушка кокетливым тоном начала разговор.

– Да, Ваше Высочество. Ох… Его изумительный вкус… Его способна превзойти только ваша красота!

– Прекратите! – принцесса смущено улыбнулась – Ирвинг, я знаю, что не в вашем духе говорить подобные комплименты.

– Извините, принцесса. Ненароком подслушал ваши разговоры и заметил, что вам все так говорят. Решил, так сказать, соответствовать, – слукавил Ирвинг. Увидеть смущённую принцессу ему удавалось весьма нечасто.

– Нет! Это я вас прошу принять мои извинения. У меня нет для вас достойного подарка. Забегалась сегодня и не смогла выбрать презент лучшему гвардейцу в империи, – c досадой в голосе отточила Энн.

– Позвольте, принцесса, – теперь смущено улыбался Ирвинг, – лучший подарок для меня – это приглашение сюда. Это мне надлежит извиняться за то, что не смог принести вам даров.

– Дорогой Ирвинг, то, что вы решили порадовать меня своим присутствием на этом скучнейшем мероприятии – это уже божия благодать! Мне не о чём больше и мечтать, – с придыханием молвила принцесса.

– Ваше Высочество, а для чего вы тогда их организовываете? Собирать столько влиятельных лиц, важных для империи, под одной крышей — это очень опасная затея.

– Да? – принцесса впрямь удивилась, – ну, знаете, они рады. Светская жизнь, в этом месте формируются связи для любопытных проектов, решаются многие подковёрные споры. Но я никогда не смотрела на это со стороны опасности. Ваша профдеформация?

– Сегодня я задержал профессора, что готовил покушение на ваше поместье, – Ирвинг постарался произнести это максимально скромно, но всё-таки нотки бахвальства предательски вырвались из его уст.

– Вау! – Энн восхищённо окинула взглядом своего собеседника, – Похоже, ваш праздничный день тоже был насыщен.

– Что же приключилось у вас?

По залу разлилась медленная музыка и куда-то к середине неторопливо стали выползать барышни со своими кавалерами.

– Пройдёмте? – Энн загадочно улыбнулась, протягивая ладонь в пригласительном жесте.

– Не смею отказывать, – Ирвинг взял руку девушки. От нежного касания по телу пробежали маленькие молнии.

– А я, Ирвинг, сегодня уличала всяких… – на долю секунды девушка замешкалась, – неприятных людей, которые хотели испортить людям праздник. Пришлось заниматься украшением города и спасением людских налогов.

– Смею отметить, что вы постарались на славу, ощущение праздника в городе буквально спасло меня, – сказал Ирвинг, неуклюже стараясь поспеть за движениями собеседницы в танце, – Может быть, именно это и стало наилучшим подарком от вас.

– А знаете, что, дорогой Ирвинг. Я тоже вот что подумала, наверное, лучший подарок от вас — это ваша хорошо исполненная работа. Спасение этих людей вокруг, этого вечера, – нежно проворковала Энн.

– Не стоит преувеличивать моих заслуг, вероятность удачи его покушения была смешной.

– Но всё же она была, – Энн снова улыбнулась, но на этот раз очень тёплой и красивой улыбкой. Парочка продолжила кружиться в танце, не замечая косые взгляды имперской элиты.