Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Темная алетейя

Сборник
Новогодний конкурс (2024–2025)


Солнце медленно садилось за Лазоревой Башней, рассеченное черной вертикалью на две половины, и по полу и отделанным темным деревом стенам кабинета директрисы Академии Вангелис медленно двигались алые сполохи. Все здесь было, конечно же, хоть чуть-чуть да чаротворным, хоть немного дышало Возвышенным Эфиром, и поэтому в иных углах свет загадочно преломлялся, в иных – обретал непривычный для себя градиентный оттенок.

Лазоревая Башня казалась такой близкой – руку протяни, и достанешь до ее узких окон! – и такой далекой одновременно. Непомерно большой – но, при этом, не такой уж и большой, вполне соразмерной с…

– Лисандер, вы меня слушаете? – коснулся ушей мягкий, но в то же время призывный голос Дезидераты де ла Пор. – Кажется, мой эль для почетных гостей ударил по вам куда сильнее, чем мне хотелось бы.

Я вернул кубок на стол – по дну катались алые капли. Растерянно заозирался, ища поддержки Элары. Она стояла рядом, выпрямив спину, гордо задрав подбородок – и смотрела, разумеется, только на Дезидерату. Момент был уж слишком ответственный. Я невольно залюбовался ею – уже в который раз за последние несколько месяцев. Взгляд светло-карих глаз девушки с насыщенно-бланжевыми волосами был полон твердости, искрился подлинной энергией и целеустремленностью; я не уставал изумляться, откуда у Элары такой запас этой задорной, искренней маны. Этим-то она меня и покорила уже давно – аурой Жизни, окружающей ее, проявляющейся в каждом ее жесте, серьезном или шутливом; я всегда стремился соответствовать ей в этом, но боялся, что рядом с ее пышным соцветием мой скромный василек на небогатом поле будет казаться чем-то, не стоящим внимания. Я пробежался глазами по ее фигуре сверху вниз – у меня это не заняло много времени, у Элары было довольно-таки миниатюрное телосложение. Серо-зеленый костюм скаута, перекроенный с дозволения Секретариата под подобие формы Сестер Шароны, к чьим рядам Элара принадлежала, сидел на ней на диво хорошо – зеленое короткое платье, открывавшее ноги почти полностью, было удобным, так как девушке-скауту Академии, в отличии от простолюдинки, ни к чему было путаться в юбках – хотя бы потому, что бегать приходилось гораздо чаще. Сзади оно удлинялось и немножко походило на фрак с вышитыми на фалдах крестами – а вот это уже был не практичный, а довольно-таки, на мой взгляд, кокетливый элемент, и его я всегда находил весьма волнующим. То, как эти отрезы ткани порхали над ее крепкими ягодицами при беге… о, нет, не об этом я должен думать сейчас! Волосы Элара убрала в два хвоста, перевязав каждый серой лентой – что ж, хотя бы меня не волнует сверх этого вид ее мягких кудрей, лежащих свободно на плечах. Еще она носила полупрозрачные дымчато-серые перчатки и такого же цвета чулки, один из которых доходил до середины бедра и закреплялся переливчатым пояском.

– Я был бы сущим глупцом, если бы посмел пропустить хоть слово из ваших уст, ваше профессорское первосвященство леди Рата, – взволнованной скороговоркой выдал я, кое-как понимая, что засмотрелся больше положенного. – Да, я не отвлекался, поверьте мне!

– Ну и как же вы собираетесь проникнуть в защищенные Печатями катакомбы наших врагов?

Элара наконец-то поймала мой взгляд, ответила на него. К моему облегчению, она смотрела на меня не с вызовом, но и с доверием, и с нескрываемой теплотой. И уже одно это заставило меня расправить плечи.

Я повернулся к Дезидерате де ла Поэр, загадочной директрисе Академии Вангелис. Она была поразительно красива – но совершенно не той красотой, какую я мог бы оценить в женщине. Слишком много ауры властности, слишком уж явна атмосфера таинственности и силы – это очаровывает всех, кто встречается с ней лично, но не способствует общению на равных. А ведь я мог сейчас общаться с ней на равных! Я – один из первых юношей-скаутов, призванный на секретную миссию; один из первых юношей, призванных в скауты академии в принципе!

Облаченная в свисающие до пола белые одежды, сплошь украшенные замысловатыми узорами и символами, Дезидерата царственно восседала в огромном кресле, и ее длинные волосы волнами цвета вина ниспадали на спину. Казалось, ее пронзительный взгляд мог пронзить насквозь, как будто она знала мои самые сокровенные тайны и желания.

«Надеюсь, все же не знает, что мы с Эларой – не просто напарники», – подумал я.

Одну ногу, плотно обтянутую кремовым шелковым чулком, леди де ла Поэр элегантно закинула на другую. Ее движения были неторопливы и грациозны, точно у танцовщицы, исполняющей соблазнительный балет. Ее нельзя было воспринимать всего лишь как очень красивую и властную даму – те, кто удостаиваются ее аудиенции, должны обращаться как бы со смесью почтения и страха, зная, что ее решение может радикально изменить карьеру любого из учеников и учениц Академии. Дезидерата де ла Поэр – сила, с каковой нужно считаться… и сейчас она ждет моего ответа!

«Ну же, сообрази что-нибудь, ротозей проклятый», – подбодрил я себя и произнес:

– Я изучил множество архивных документов эпохи до Реформации, когда Академия Аурелис еще не была такой, гм… закрытой. Я проделал большую полевую работу, следя за тем, как общается со своими доверенными и однокашниками лейтенант Увалл Аудакс. И я практически уверен, что знаю, где именно на территории Аурелиса содержится нужный нам хроноброд.

При звуке имени Аудакса леди Рата еле заметно нахмурилась, и я вознегодовал. Этот юный пройдоха-техномансер никак не мог быть серьезной помехой, какой его описывали. Как может эта августейшая особа уделять столько внимания презренному червяку?

– Осторожнее с суждениями, Лисандер, – произнесла леди Рата задумчиво, протянув руку к стоящим на ее столе песочным часам. – Катакомбы академии Аурелис полны опасностей, которые ты и представить себе не можешь. Ты уверен, что готов к этому?

Я кивнул. Мои руки слегка дрожали от волнения.

– Может, я и не самый искусный маг, но я готов рискнуть всем, чтобы проявить себя и раскрыть секреты, скрываемые нашими врагами. Я непременно добуду Хроноброд, леди!

– И вы, сестра Элара, готовы поручиться за слова вашего столь… по-мальчишески горячного напарника? – Я не мог не уловить легкую ироническую ноту в словах директрисы – но на что пенять? Очень немногим юношам выпал шанс обучаться в Вангелисе – что уж говорить о достижении звания скаута.

– Госпожа Рата. – Элара сделала маленький шажок вперед и склонила голову в едва заметном поклоне – жесте высшей приверженности. – Я могу поручиться за Лисандера ван Айнста на Книге Шароны, если это требуется. В тандеме мы всегда показываем наилучшие результаты во всем. Вполне возможно, по одиночке мы – просто скауты из верхних строчек академического рейтинга… но вместе мы – дуэт, чрезвычайно способная стратегическая единица. Это проверено многими испытаниями, и я не кривлю душой, говоря такие слова.

– И вы, – леди Рата чуть прищурилась, – готовы доверить ему свою жизнь?

Теплый взгляд Элары вновь обратился ко мне.

– Без колебаний, – отчеканила она.

– А вы, Лисандер, значит… – Директриса перевела на меня взгляд.

– Без колебаний, – выпалил я – быть может, чуть поспешно.

– Что ж. – Дезидерата встала из кожаных объятий кресла и прошла к окну. Яростный свет заката накинулся на ее фигуру, сделав часть свисающих до пола белых тканевых лент прозрачной. – Значит, у вас нет шанса на осечку, мои молодые друзья. Вам доверена миссия чрезвычайной, не побоюсь сказать, важности. Никто в академии Вангелис, – она подняла в воздух руку, как бы делая акцент на словах, – не может и не должен спать спокойно, когда наши враги в Аурелисе обладают хронобродом.

Я содрогнулся и, воспользовавшись тем, что директриса не видит, ухватился за руку Элары. Ее пальцы были теплее моих. Она ободряюще сжала мои пальцы в ответ.

Леди Рата не преувеличивала. Хроноброд представлял слишком большую опасность.




* * *


Алый свет заката все еще трепетал на всем вокруг, заливая теплым сиянием пышную растительность внутреннего двора, когда мы с Эларой рука об руку покинули главный корпус и целеустремленно направились к тренировочному полю, где уже давно собрались лучницы Ордена Сестер Шариот.

– Ты как будто расклеился, – заметила она с притворным неодобрением в голосе. – Где же мой бесстрашный маг ван Айнст?

– Я… просто… да все в порядке. – Я откашлялся, отвел взгляд в сторону. – Как будто ты сама не понимаешь! Слишком многое поставлено на карту…

– Я-то понимаю, – Элара улыбнулась, – и именно поэтому сегодня не дам тебе спуску.

Элара всегда была невероятно талантлива в стрельбе из лука, ее меткость и рефлексы были быстрее, чем у большинства других Сестер. Но что отличало ее от других, так это уникальная способность использовать магию, которая текла по ее венам, позволяя ей наполнять свои стрелы силой стихий. Что я мог сделать? Надо думать, очень немногое – превратить стрелу в наделенное интеллектом существо, вдохнуть жизнь и дать указ сразить единственно нужную цель.

Ну и печати, да. Не стоит забывать о моем искусстве разъятия печатей.

Приближаясь к стрельбищу, Элара почувствовала на себе взгляды своих товарищей-лучников. Они перешептывались между собой, с благоговением наблюдая, как она легко накладывает стрелу и с плавной грацией натягивает лук.

– Эй, Мара! – звонко окрикнула она одну из Сестер. – Создай мне хорошую цель!

– Я уже израсходовала все капсулы Праксиса, – робко проблеяла совсем молоденькая девушка в берете с символом факультета зоопраксии. – Ну… все капсулы, что могли бы дать цель твоего уровня.

– Вообще-то, гхм, – робко заметил еще один зоопраксер – юноша, удивительно! – из-за спины однокурсницы, – я недавно добыл совершенно замечательного тролля.

– Тролля? И чего ты его зажимаешь? – с осуждением прикрикнула Элара.

– Это взаправду страшный экземпляр. – Парень округлил глаза. – Без шуток. Два, если не три твоих роста. И он даже не стабилизирован! Я не смогу приказывать ему так, чтобы он с ходу слушался!

– Ему не придется слушаться тебя, потому что мы с Лисандером не оставим от твоего тролля живого места. – Элара горделиво подбоченилась. – Выпускай давай.

– Но… – Юноша беспомощно уставился на меня. Я стиснул зубы и кивнул.

Что такого в обычном поганом тролле? Тролль всяко лучше, чем Аудакс. Тупее – уж точно.

– Ладно. – Капсула Праксиса блеснула в пальцах паренька. – Отойдите все, кто здесь не желает зря пострадать, – сообщил он с невеселым смешком и, зажмурившись, раздавил верхнюю тонкую перемычку сосуда. После он метнул его как можно дальше от себя, будто опасную змею.

И тролль появился. Сначала – лишь мутное пятно, но энергия Праксиса сгущалась, восстанавливая его генетический рисунок, и силуэт противника наливался угрюмой зримой мощью. Это был действительно на редкость поганый тролль – буро-зеленый, в каких-то странных прожилках. Из его головы с четырьмя мелкими свинячьими глазками, более всего похожей на треугольно обтесанный камень с щеткой волос в «основании треугольника», служившем затылком, торчало целых два дыхательных хоботка – признак того, что этот малый все время гипервентилируется.

Он был реально огромный. И держал в руках огромный сук бирючины.

Твердой рукой Элара выпустила стрелу – ее магия подпитывала ее полет, – и, свистя в воздухе, та вонзилась троллю в грудь. Здоровяк всхрапнул и попер на нас.

– Эй, я даже не успел подхватить снаряд! – крикнул я, пятясь.

– А подхвати-ка это! – Вытянув из колчана сразу пять стрел, Элара обратила лук в небо – и выпустила все снаряды в воздух над головой.

Стараясь не обращать внимание на то, что тролль в опасной близости, я представил себе все стрелы в полете – мысленно превратил их в некое подобие четырехкрылых стрекоз, это всегда помогало – соединил разрозненные траектории в пучок – направил…

Голова тролля ткнулась мне прямо в башмаки. Все пять стрел нашли в ней приют. Четыре пронзили ему глаза, пятая перешибла дыхательный хоботок.

– А ты, оказывается, жестокий малый! – присвистнула Элара, глядя, как со смертью существа сила Праксиса отпускает слагающие труп молекулы – и они медленно истаивают в ничто. – Я-то думала, ты направишь их в сердце…

– Просто стараюсь быть эффективным, – признался я.

Собравшиеся лучники разразились аплодисментами, и Элара улыбнулась им – но еще и мне, главным образом мне.

– Да, за эффективность ты удостаиваешься… а почему бы и не вот чего! – Без всякого предупреждения она подалась вперед, и ее губы молниеносно скользнули по моей щеке.

Стрела куда более острая и меткая, невидимая и горячая, кольнула меня в сердце.

На секунду ее губы задержались у моего уха, и она шепнула:

– Ты же помнишь, что сегодня вечером мы встречаемся в Лазоревой башне?

– Я… да, конечно. – Я сглотнул тягучую слюну, чувствуя, как слегка дрожат колени.

– Я буду ждать, – еле слышно шепнула она и отстранилась, оборачиваясь к другим ученикам. – Ну что, кто-нибудь еще поделиться со мной троллем?

– Я этого-то целую неделю ловил, – с легкой досадой протянул юноша-зоопраксер, и однокурсница, смерив его недовольным взглядом, поспешила добавить:

– Лаэрт не это хотел сказать. Он совершенно не читает рейтинг! Как будто не знает, что вы с Лисандером…

– Все в порядке, – поспешил успокоить девушку я. – Мы не бронзовые, правда же, Эл?

– Пока еще нет, – откликнулась Элара с улыбкой, и мое сердце кольнуло снова, но на этот раз из-за тревоги, а не от любви. Провалив миссию в стане врага, в мрачных катакомбах академии Аурелис, мы вполне могли стать бронзовыми… парой бронзовых урн с прахом на кладбище академии за Меланхоличным Холмом.

«Но так ли это много значит, – думал я, – много ли значит этот страх смерти, если мне назначила свидание эта прекрасная девушка? Может быть, я не о том думаю…»


* * *


Лазоревая башня, большая и внушительная, возвышалась с краю кампуса Академии Вангелис, и ее стены мерцали мягким голубым светом в лунном свете. Студенты шепотом рассказывали истории о древних заклинаниях, наложенных на ее каменную кладку, что придавало башне атмосферу таинственности и очарования.

Несмотря на строгие правила, предписывающие сводить к необходимому минимуму взаимодействие между юношами и девушками в этих стенах вне официальных учебных мероприятий, среди учеников существовала давняя традиция – тайком пробираться ночью в Лазоревую башню, чтобы тайно встречаться там. Запретная романтика, расцветшая в ее стенах, только добавляла интриги и очарования башне. Раньше это была довольно-таки, можно сказать, однонаправленная, однообразная, рожденная из отчаяния одиночества романтика. Но теперь, с появлением юношей в этих стенах, все несколько оживилось.

Чтобы попасть в башню, студенты сначала должны были пройти через заколдованный сад у основания, где круглый год цвели огненные цветы, а воздух был наполнен сладким ароматом волшебства. Оказавшись внутри, они должны были пройти по ряду извилистых коридоров и лестниц, прежде чем, наконец, достичь вершины, где их ждал захватывающий вид на всю академию и окружающий ландшафт.

Но настоящее испытание представляла волшебная дверь – способная открыться лишь тем, кто понимал истинную природу любви и самопожертвования. Те, кто проходил через эту дверь, оказывались в скрытой комнате, залитой мягким эфирным светом, где наконец могли быть вместе, не опасаясь, что их обнаружат.

Тайный ритуал вступления в Лазоревую башню стал обрядом посвящения для юных влюбленных в академию, символом их пренебрежения правилами и готовности рискнуть всем ради любви. И когда они стояли вместе в святилище башни, окруженные магией и лунным светом, они понимали – их любовь стоит любых жертв…

Если, конечно, это любовь, а не похоть.

Но мои чувства к Эларе не могли быть похотью.

Да, она привлекала меня физически – с самых первых наших столкновений в залах Академии, поначалу носивших скорее сопернический характер. Да, из всего обилия учениц я бы выделил ее как совершенно особенную, исключительную во многих смыслах. Да, наш тандем во многом потому и был столь эффективен – нас взаимно физически влекло друг к другу. Наставники в Церкви Чистоты Помыслов могли сколько угодно распинаться о неких «чистых началах» магии, но ведь все это черным по белому прописано в старых книгах, и от этого не отвертеться. Желающие друг друга да приумножат друг друга. В любом смысле – в том числе и в самом банальном: дети, брак…

И когда я понял, что дверь пропустила нас, у меня отлегло от сердца. Она бы никогда и ни за что не открылась, не будь у меня самых тонких – самых нежных – чувств к моей напарнице.

За дверью было темно, и Элара ждала меня там уже какое-то время, ведь она вошла первой; но я не был готов к тому, что она успела подготовиться к этому моменту. Когда она шагнула в пятно дрожащего света – сложно было понять, откуда он идет, но Комната Свиданий в Лазоревой Башне всегда была мягко освещена, как я вскоре понял, – оказалось, что на ней – не привычная серо-зеленая форма Сестры Шариот, а невесомый халатик из черной ткани. Белые кудри мягко лежали на ее плечах, распущенные – снега на вершинах, что казались мне когда-то недостижимыми.

Между нами повисло неловкое молчание, нарушаемое только потрескиванием камина в углу – невидимого, как и большинство всего того, что было в этой комнате. Наконец Элара заговорила, ее голос был мягким и с легким оттенком нервозности.

– Я... Я хотела увидеть тебя, Лисандер, – пробормотала она, нерешительно делая шаг навстречу мне.

Я протянул руку, нежно коснулся ее щеки и наклонился, чтобы коснуться губами ее губ. Я читал о том, что должен проявить к ней, к моей единственной возлюбленной, лишь в старых книгах – но мудрая древняя кровь понимала многое и сама. В воздухе повисло ощущение близости, и я чувствовал, как сердце Элары взволнованно бьется в груди.

Но когда наш поцелуй стал более страстным, Элара заколебалась, слегка отстраняясь. Ее пальцы стиснули полы халата, и она развела их в стороны. У меня перехватило дыхание. Все ее тело было перетянуто чем-то вроде глянцевито поблескивающей розовой портупеи – от промежности до шеи сплошь пересечения, сцепки и узлы… Мягко взяв мои ладони в свои, Элара подставилась под мои робкие, лишенные изящества касания.

– Ощути меня, – прошептала она почти просяще. – Изучи.

И я послушно водил пальцами по ее коже, то и дело натыкаясь на пересечения этой странной узловой портупеи. Я удивился тому, насколько тверды были ее соски – грудь ее тоже была окружена странной розоватой паутиной ремешков, – и она еле слышно охнула, когда мой большой палец задержался в центре ее левой груди. Двигаясь по линиям розовой грубоватой ткани – каким же запутанным выглядел этот странный предмет одежды! – я пересчитал ее ребра, скользнул вниз по животу к пупку, а оттуда…

Вот оно. Два холмика в тугой стяжке из узловатой ткани. Весь центр ее тела, вся ее жизнеродная мощь – у меня под пальцами, и я чувствую тепло этой странной, неизведанной части ее тела. Я могу быть внутри нее. Могу быть с ней во всех безграничных смыслах, как в старых книгах. Нужно только распутать этот центральный узел, высвободить ее теплую плоть из этой странной стяжки-портупеи, но…

Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, и заговорила.

– Лисандер… есть кое-что, что ты должен знать. Сестры моего ордена… мы связаны магией с рождения. Эти кожаные ремешки, эти узлы... – Она провела рукой сверху вниз по телу – по замысловатым завязкам, крест-накрест покрывавшим ее тело. – Они часть меня, часть моей магии. Это колдовская ткань, она растет вместе с любой из сестер Шариот. Все мы в ордене – предназначенные девы; нас опутывают этим еще во младенчестве. Отсюда и наша сила… изрядная ее часть.

И я чувствовал правду за ее словами. Я понимал теперь, почему, прикасаясь к этим узелкам и ремешкам, и в особенности – к тем участкам этой телесной «оплетки», где узлы и ремешки сходились в одной точке, я ощущал приток и биение магии. Да, это было здесь – какое-то древнее магическое соглашение, пакт, выписанный поверх плоти. Такое делали в старину… но Орден Шариот был очень древним, если подумать…

– И я могу… я могу дать тебе то, что ты хочешь… пожертвовать самым сильным из узлов. – Ее пальцы скользнули вниз, к моим, все еще застывшим там, в ее теплой и полной таинственных пульсаций промежности, и мягко стиснули их, срывая с моих губ затаенный вздох. – Но это ослабит меня. И ослабит сильно.

Когда смысл ее слов дошел до меня, я отстранился. Ну конечно, на что вообще мог рассчитывать юноша в Академии Вангелис, связываясь с одной из тех, кого пророчат в высшие скауты? Я мог завоевать ее сердце – и я сделал это, но плоть – это всегда залог…

Но ты ведь любишь ее не как тело, напомнил внутренний голос. Как минимум – не только как тело…

– Я понимаю. – Мой голос прозвучал в гулком пространстве Комнаты Свиданий как-то странно, чуждо. – Я тебя понимаю, Элара. Тебе не нужно оправдываться. Я понимаю, что ты слишком… сильна для меня. Я ведь не могу помешать тебе стать могущественной волшебницей, верно? – Это были слова разума… слова вроде тех, какие говоришь, излагая заученную древнюю мудрость… но не слова души, не слова плоти.

– Но пойми, – мягко сказала Элара, придвигаясь, согревая теплом своей близости, – я никогда не хотела стать могущественной волшебницей.

– Правда? А мне казалось…

– Я люблю тебя, глупый, – произнесла она. – По-настоящему… без каких-либо причин и вопреки многим традициям сестринства… потому что я вижу, какой ты человек. Многие Сестры говорят, что мой тандем был бы мощнее, если бы со мной в паре была девушка из ордена. Но я не хочу видеть никого, кроме тебя, рядом с собой. Не только в тандеме, но и в обозримом будущем. И я дам тебе все, что ты желаешь… но после того, как мы завладеем хронобродом. Против Аудакса мне понадобится вся моя сила, пойми…

– Погоди… так ты… – Признаться, у меня отлегло от сердца. Превеликий Азур! Я так дико волновался перед походом в Лазоревую башню, что чуть не забыл о нашей миссии! – Ты… уверена? Я… я не имею права просить у тебя такую жертву, но…

Ее рука поползла вверх, утягивая следом мою – выше, выше, к губам.

– Это не жертва, а мой добровольный дар, Лисандер. Он будет твоим. И я знала… я ни секунды не сомневалась, что ты поймешь.

– Но погоди-ка. – Я жалко усмехнулся. – Ты ведь могла не приводить меня в Башню, чтобы все рассказать! Я же…

– Я хотела, чтобы мы вместе были в этой комнате… чтобы она впустила и приютила нас. – Элара застенчиво улыбнулась, и я понял, что она имела в виду. Комната не приняла бы нас двоих, будь чувства хоть с одной стороны наносными, фальшивыми. Мое сердце сжалось от мимолетной боли – из-за осознания бремени, которое несла Элара. Как я могу поклясться ей в чем-то, кроме того, чтобы быть рядом с ней… помогать, делать все, что в моих силах?

Я приобнял ее за плечи в мерцающем свете.

– Мы со всем справимся, – тихо сказал я. – Спасибо тебе за это… откровение, милая. Я ценю твою открытость. Мы можем идти, если хочешь…

– Не торопись. – В ее глазах всколыхнулись озорные огоньки. – Хоть ты пока еще не можешь тронуть ни один из этих узлов, стяжающих меня… я все еще могу кое-что сделать для тебя в знак моих чувств. – Она привстала на цыпочки и произнесла мне в самое ухо: – Мои уста свободны от всех печатей.

– А? Что… – Я посмотрел на нее с непониманием… переросшим в недоверие… и из недоверия – в легкий ужас. Я понял, о чем она – о, знание старых книг!

И когда она опустилась передо мной на колени, я закрыл глаза и позволил миру вокруг меня исчезнуть – он слишком уж напоминал сон, раскачиваемый на волнах темной неги…


* * *


Сон?..

Да, возможно это было лишь сном… это и все, что произошло потом.

…Воздух в катакомбах был густым и спертым, единственным звуком было эхо наших шагов по холодному каменному полу. Мы осторожно продвигались по тускло освещенным туннелям, вглядываясь в тени в поисках каких-либо признаков опасности. Предварительная разведка оказалась верна – пришлось искать древний проход со стороны взморья, ломать голову над архаической магией печатей, блуждать какое-то время в потемках.

Пришлось пронзить стрелой вражеского скаута – молодого парня, совсем мальчишку в форме Аурелис, – который, как оказывается, сторожил один из участков нашего пути, когда катакомбы неожиданно вывели нас на поверхность. Пришлось спрятать тело в одном из промозглых закоулков под землей в надежде, что его нескоро хватятся…

– Как ты думаешь, мы уже близко? – прошептала Элара, ее голос был едва слышен.

Я кивнул:

– Здесь эти странные вибрации сильнее. Я не понимаю, что это за магия, но я способен ее уловить.

Мы завернули за угол, и мерцающий свет люминофора, который я нес перед собой, высветил впереди массивные железные двери. Символ опасности, простой и лаконичный, был оттиснут на них. Элара взглянула на меня глазами, полными решимости.

Мы обменялись прощальными кивками, прежде чем распахнуть двери, за которыми оказалось большое помещение, залитое жутким голубым светом. В кессоне одной из стен помещения, опутанный дрожащими молниями, находился он – кубический аппарат, прямо-таки распираемый вибрациями магии, излучающий невыразимую мощь.

Из тени появилась группа солдат Аурелис с обнаженным оружием – шесть или семь молодых людей в темных, невзрачных одеяниях, присущих вражеским скаутам.

– Незваные гости! – крикнул один из них, поднимая меч…

Звук лязгающего металла и посвист стрел заполнил темную камеру… мы сражались так яростно, с такой неколебимой решимостью… и когда последний из защитников пал, и вокруг нас воцарилась тишина, мы затаили дыхание, не сводя глаз с хроноброда…

– Мы сделали это, – выдохнула Элара с благоговением в голосе.

Я кивнул и, надев специальную перчатку, вытканную из паутины монодонта нашими зоопраксерами, протянул руку, чтобы коснуться артефакта. Меня захлестнула волна силы, наполнив чувством непобедимости…

Власть над временем. Именно этого добивались наши враги в академии Аурелис. То, что могло бы помочь им вернуться в пору, когда Великие Школы разделились, и помешать этому разделению – прошлое, только прошлое…

…Мы же победили, правда? Мы не могли не победить!


* * *


…но почему я здесь, на этой жесткой кровати? И все эти лица, мелькающие передо мной… студенты, врачи, леди Рата, и кто-то еще, незнакомый…

Я не сразу открыл глаза в полную меру, и размытый образ лазарета медленно обрел четкость. Я слышал приглушенный шепот людей, окружавших меня, на чьих лицах было написано беспокойство и сочувствие. Потребовалось время, чтобы осознать реальность ситуации – миссия провалилась, хроноброд потерян, но мы… мы с Эларой были спасены?

Я тяжело вздохнул, тяжесть поражения тяжело легла на его плечи.

Но где Элара? В другом крыле, где ухаживают за девушками? На поруках Сестер?

Где она?

Повисло мрачное молчание – никто не хотел отвечать на мой вопрос. Но я мог видеть правду в глазах у всех – у студентов, у врачей, у леди Раты, склонившей задумчиво свою холодную августейшую голову. Осознание поразило, как удар под дых, заставив затаить дыхание и оцепенеть.

Но решимость – та самая решимость, которой я долго учился у Элары! – вспыхнула во мне, когда я почувствовал, как знакомая магия заструилась по венам. Резким движением я спустил ноги с кровати, не обращая внимания на протесты всех собравшихся. Я не мог просто лежать здесь и упиваться поражением – не тогда, когда Элара где-то там… в опасности… или еще хуже!..

Не обращая внимания на протесты своего тела, все еще слабого после ранений, я, спотыкаясь, вышел из лазарета, решив найти Элару любой ценой. Я обратился к своему магическому чутью в поисках любого признака ее присутствия. Скауты-напарники – это больше, чем связь, это тандем, почти родственники друг другу… Я уловил слабую нить, ведущую меня по коридору. С колотящимся в груди сердцем я шел по следу, ускоряя шаги с каждым мгновением. Наконец я добрался до двери в конце коридора, и сердце мое забилось где-то в горле, когда он распахнул ее.

Реальность вывернулась наизнанку.

Мир подскочил и вздыбился в едином пароксизме кошмара.

Зрелище было хуже всего, что он мог себе представить.

Элара лежала без сознания на холодном металлическом столе.

Ее ноги были ужасно сломаны. Казалось, под перекрученной плотью угадывались все неправильно расположенные кости.

У нее не было глаз… повязка закрывала всю верхнюю часть лица, но два алых круга, расплывшихся над щеками, не могли соврать.

Ее прекрасные волосы были частично вырваны каким-то изувером.

Она была голая и жалкая, раздавленная и разбитая. Но что я понял с накрывшим меня холодным ужасом – на ее теле не осталось ни единого узелка.

Следы ремешков и связок все еще испещряли нежную кожу… но самих их не было.

Ее ужасно сломанные ноги были раскинуты, и ее… ее лоно, ее центр силы… теперь все это напоминало открытую рану, ободранную и кровоточащую, выглядевшую так, будто в ее тело вторглось что-то, чего там никогда быть не могло… ужасный орган тролля или…

Я ощутил, как к горлу подступает желчь, когда увидел ее такой. Мои руки задрожали от ярости и отчаяния.

– Нет, – прошептал я, чувствуя, как в уголках глаз выступают слезы. Я подвел ее, не смог защитить. И вот теперь она лежала передо мной, сломленная и беспомощная.

Чья-то рука осторожно коснулась моего плеча…


* * *


– Пойми, – увещевала меня сестра Авдотья, – мы уже ничего не сможем поделать. Нам больно видеть ее в таком состоянии… и наши правила ордена предписывают…

На Авдотье было зеленое платье ордена, с крестами на фалдах, но переходящее сверху в подобие нежно-зеленой блузки. Над треугольничками воротника выдавались глянцево-розовые ремешки, обхватывающие ее плечи и сбегающие вниз, к груди и дальше… Теперь я знал, что под ними; я все еще помнил ощущение странной магии под пальцами. Я вполне мог домыслить, как выглядит Авдотья без одежды. Розоватая плоть ее бедер, гораздо более налитых и развитых, чем у Элары, собиралась над стяжками серых чулок в соблазнительные кольца… О, превеликий Азур! Почему я сейчас о таком думаю! Какое я имею право! Что со мной не так?..

– Мне плевать на правила ордена! – завопил я в лицо этой сектантке. – Плевать! Мы с ней – тандем! Мы больше, чем весь ваш чертов орден! Я не дам вам лишить ее жизни!

– Это во многом спасение для нее… – осторожно начала Авдотья.

– Это вы так думаете!

– Это спасение и жертва…

– Вам нужна жертва? Так берите меня, потому что один в тандеме отвечает жизнью за другого! – Мои плечи сотрясали рыдания. – Никто и пальцем ее не тронет! Что вам нужно – чтобы до вас дошло? Я… я больше не хочу быть скаутом! Я запишусь в санитары, я буду ее выхаживать! Мне плевать, что вы считаете, будто смерть – лучше! Я так не считаю!

«Но это точно искренний порыв? – спросил странный внутренний голос. – Подумай-ка, какая она… изуродованная, использованная кем-то. Взгляни на Авдотью… какие у нее красивые длинные волосы цвета жженой меди… ты мог бы образовать с ней тандем, и…»

Я заглушил его. Это определенно был не голос разума. Никто не захочет вступить со мной в тандем. Я провалил священную миссию. Из-за меня Элара…

Сестра Авдотья растерянно оглянулась на леди Дезидерату, стоящую к нам спиной, у окна, и та, не поворачиваясь, спросила:

– Твои слова имеют вес, юный Лисандер – но ты и впрямь будешь делать именно то, о чем говоришь?

– Я… был бы сущим глупцом, если бы посмел поступить иначе, ваше профессорское первосвященство леди Рата, – смог проговорить я, не дрогнув голосом ни разу. Слезы брали меня штрумом, но я был сильнее.

– Что ж… это благородный порыв… и, знаешь, может, это и к лучшему, – загадочно произнесла она. – Да, будет даже лучше, если ты побудешь здесь, в госпитале, пока будет установлено положение хроноброда… и пока уточняются некоторые обстоятельства.

– Самое главное, – бросил я с вызовом, – уточните, кто это с ней сделал!

– Кто бы это ни был, – изрекла леди со странной интонацией, – он будет наказан.


* * *


Дни текли, будто медовая патока.

Старый я, наверное, и представить себе не мог такую участь. Старый я, конечно же, тосковал бы по тем радостным ощущениям, какие испытывал, находясь в дикой местности или тренируясь вместе со своими товарищами-скаутами. Но обязанности санитара теперь поглощали все дни нового меня, и все скаутские привычки постепенно стирались из памяти.

Но я о них жалел не больше, чем о воде, растраченной на мытье рук.

Элара, когда-то энергичная и полная жизни, теперь сидела, ссутулившись, в своем инвалидном кресле. Повязка осталась на ее глазах – я менял и чистил ее, стараясь не глядеть в жуткие провалы на месте прекрасных, полных жизни звезд, что сияли с ее лица прежде. Да, она мало походила на ту энергичную девушку, которую я знал и любил – она не могла говорить, так как, как я выяснил, ее лишили не только зрения и чести, но и языка; она никак не могла обслужить себя, ибо пророчили, что она никогда не встанет на ноги, и полностью полагалась лишь на мою заботу…

И, несмотря на ее состояние, нежность моя к ней была неколебима.

Дни пролетали как в тумане. Я заботился о нуждах Элары, кормил ее, купал и вовлекал в беседу, хотя она не могла отвечать. Однообразные дни, как во сне…


Однажды, ужасно утомившись – я помогал и другим пациентам, но никто из них не был в столь тяжелом состоянии, как Элара, – я решил прогуляться за стенами лазарета. В укромном, позабывшимся всеми уголке под исчахшим кипарисом я опустился на каменную скамью – растрескавшуюся и всеми забытую; кажется, никто не посещал это место уж очень давно. Какая-то позабытая тропка с разбитым мощением уводила прочь, куда-то туда, где маячил храм Ордена Сестер Шариот с каменными колоннами, расположенными по кругу и собранными под покров куполообразной крыши, одной стороной напоминавшей торчащий вперед нос мореходного судна.

Я откинулся на спинку скамьи и расслабился – и вдруг до моего слуха донеслись чьи-то голоса. Приглушенные… но все же я мог уловить обрывки разговора:

– …это неважно, в любом случае… леди Рата благодарна вам за переданный дар.

– Это не дар, а взаимовыгодный обмен. Кроме того, считайте – жест доброй воли. Ваши технологии пока не столь продвинуты, как в Аурелис…

Голосов было двое – мужской, достаточно звонкий, но с неприятной нотой этакой назидательной властности, и женский, достаточно безликий, но будто бы знакомый.

– Не нужно этой вашей гордости! – произнесла невидимая женщина. – Предрассудки в отношении нас тоже ни к чему!

– Гордость и предрассудки – две геральдических добродетели академии Вангелис, – с легкой насмешкой откликнулся мужчина. – Так или иначе, я ставлю в этом деле точку – мы уже получили подтверждение от геомантов, что хроноброд был передан в соответствии с соглашением.

От усталости в моих теле и уме не осталось и следа. Хроноброд?..

– А как быть с этим странным мальчишкой-скаутом? – спросила женщина.

– Странным? Что же в нем странного?

– Ну, он остался здесь, в лазарете… ухаживает за ней.

– Это действительно странно, учитывая, что я видел. В лазарете, значит? Не боитесь, что он подслушает? – Голос мужчины был полон странной всезнающей иронии.

– Исключено. – Женщина пренебрежительно фыркнула. – Он все время с ней.

– Что ж, как скажете! Но наши видеоманты передали вам все записи, опять-таки. Он полностью скомпрометирован, как вы и хотели…

Скомпрометирован?

Сорвавшись со скамьи, я зашагал в сторону голосов, творя на ходу замысловатое, как раз из старых книг, заклинание скрытности. Кое-что я еще помнил. Звуковой след, наскоро брошенный в предполагаемую сторону голосов, вел меня все ближе к храму…

В тени колонны храма Шариот, полагая себя незаметными, стояли двое.

Я почти сразу узнал сестру Авдотью, но вид второго человека… вид второго человека поверг меня в ужас. Это был юноша невысокий, худощавого телосложения, темноволосый – волосы эти более всего напоминали птичье гнездо, неопрятными космами ниспадали по обе стороны лица… пронзительные глаза ярко-голубого оттенка придают этому лицу почти потусторонний вид, хотя в общем-то оно довольно обычное… Этого человека я частенько видел в изодранном плаще времен Альверитской империи. Не более чем эксцентричная костюмная игра, конечно – он ведь родился позже последнего из Альверитов. Но сейчас плаща на нем не было – видимо, в целях конспирации. Под плащом на нем простая темно-синяя рубаха и свободные брюки, придающие ему несколько богемный вид – и во что-то подобное, достаточно безликое, он обряжен сейчас. И я все равно не могу его не узнать.

Я шпионил за ним долгое время.

Я видел его на сводках, переданных мне референтами леди Раты.

Я видел его у входа в катакомбы за взморьем.

И когда разговор окончился, когда этот тип повернулся и будто бы даже с улыбкой на губах взглянул туда, где прятался я, я не был уверен, что он не видит меня.

Увалл Аудакс!..


* * *


– Полагаю, вам будет сложно объяснить это, леди Рата, – бросил я. Зала директрисы была тускло освещена, на стенах зловеще плясали закатные тени – почти как в тот день, когда мы с Эларой отправлялись на миссию.

Я положил хроноброд ей на стол.

– Ты воспользовался им, – холодно констатировала она. Это был не вопрос.

– Вы даже не спросите, как я его добыл? – Я округлил глаза. – Мне пришлось с боем прорываться в храм Сестер! Эта Авдотья одна стоит целого полка скаутов, как оказалось. – Я вынул из кармана окровавленную дымчато-серую перчатку и бросил на стол, поверх тут же запачкавшихся розовых надушенных бумаг директрисы.

– Да, Авдотья – талантливый боец, – задумчиво протянула леди.

– Была таковой, – немного уточнил я. – Ну, вернемся к объяснениям? Они все-таки нужны. И мне… и бедной Эларе. – Я с трудом нашел в себе силы произнести ее имя. Тут же живот стянуло холодным узлом. То, что я видел… нет, не время думать об этом. Какой-то морок. Уловка заговорщиков.

– Это не уловка, – сказала леди, будто читая мои мысли. – Хроноброд работает. И он нужен нам именно поэтому. Ты знаешь, что Аудакс, его создатель, один из первых юношей, обученных в этих стенах? Он добивался перевода из академии Аурелис в числе первых, и он оказался способным учеником… жаль только, что он не оценил оказанную ему честь и вернулся туда, откуда начинал. Это в принципе свойственно мужчинам. Поэтому много-много лет ни один мужчина не числился в реестрах учеников Вангелиса.

– Любопытно, – заметил я. – Но я не очень понимаю, как это связано…

– О, очень просто, – заметила леди. – По правилам академии изобретение Аудакса – в том числе и наше достояние. Но он отказывался предоставить нам даже чертежи. Так что пришлось послушать его требования. Они оказались просты – сестры Шариот больше не должны препятствовать тому, чтобы девушки поступали в Аурелис. Да, девушек долго там не принимали, но, оказалось, желающие есть… Досадно – постигать науку некромантии и техномантии вместо того, чтобы открыться естественным силам! В переговоры вступила третья сторона – орден Шариот… и появилось еще одно условие.

– И какое же? – шепотом спросил я.

– Закрыть юношам дорогу в Вангелис. Вернуться к старому укладу.

– Что… но как? Переписывать все законы и уставы?

– Их можно переписать, Лисандер. Нужен только громкий повод. Например, – леди поджала губы, – скаут-мужчина, воспользовавшийся беззащитностью своей напарницы-женщины… принудивший ее… надругавшийся над ней, взявший свое силой… нанесший ей увечья после того, как был дан отказ…

Я зажмурился. И мне снова стало дурно. Образы… образы перед глазами…

– Я знаю, что ты полон похоти мальчик, – участливо сообщила леди, – так же, как и знаю, что ты воспользовался хронобродом, чтобы вернуться в день и момент вашей миссии с Эларой. Вернуться, чтобы спасти ее от безнравственной охраны Аурелиса… и увидеть, что все, что с ней стало, учинил ты сам.

– Я видел это, – произнес я севшим голосом. – Но как?

– В тот день ты пил из кубка в моем кабинете. Я добавила в питье кое-что… что, ты мне уж поверь, никогда не сработало бы, не будь ты полон порока.

– Но дверь… дверь в Лазоревую башню пропустила меня, – пробормотал я.

– Правда? – Леди изогнула бровь. – Ну, что ж, бывают странности…

Она следила за мной внимательно… зная, что я пришел не просто так, что я попробую дать ей отпор. О силе, сокрытой в ней, я мог лишь гадать. Но ведь и я, как оказалось, слаб не был. Моя сила лежала глубже физической доблести. Стойкость? Мужество? Назвать это можно было как угодно. Но я был готов воспользоваться источником силы, который таился во мне. Готов был противостоять леди Дезидерате со всей силой и мужеством, на которые только способен.

За поруганную Элару.

За поруганного себя.

– Что ж, – сказал я, высвобождая магию, – правила академии Вангелис таковы, что дуэли дозволены, если вскрыто серьезное злодеяние, и нет времени ждать вмешательства властей… и я, леди Дезидерата, предлагаю вам доказать приверженность этому правилу.