Любовный пентагольник
- Сборник
- Конкурс из хранилища 2020 года
— Любаа! — Гучный голос разносился по окраине, утопая в свежих стогах и пружиня о сосны, стоявшие вдали частоколом. И тогда лес вторил голосу — Люба — Люба — Люба…
— Выдеру, как козочку белую — почти без злобы сказал кричавший, а на лице его читалось беспокойство. Смеркалось, и тени от сосен кронами тянулись к хатам.
***
Когда солнце почти закатилось за горизонтом, Люба выбралась из оврага, служившим ей укрытием. В руках она держала лукошко, полное грибов. Оглянувшись по сторонам, ища чужие взгляды, Люба тихо двинулась в сторону леса, стараясь держаться в тени. Солнце вяло сдавало свой пост вечерней сырости и тихому шепоту под лесным покровом мха.
Через полчаса Люба добралась до места, о котором ей рассказывали, и принялась готовить ритуал. Между замшелых вытесанных камней, спиной к старым почерневшим воротам, бесполезным без забора, она села и расстелила ручник, принесенный в лукошке с грибами. Достань гриб, оцени со всех сторон и если не нравится, то брось, не твой — так делала Люба, торопясь, и один за одним приземистые боровики с долговязыми подберезовиками летели в мох, утопая в нем без следа.
***
— Ну, дальше я на своих двоих, — Денис выбрался из потрепанного УАЗика, стирая пот с лица. — Спасибо, что подбросил.
Октябрьское солнце в этот день необычно сильно пекло, поэтому долгая поездка по убитой провинциальной дороге утомила Дениса. Свежий воздух заставил его чувствовать себя лучше, но по опыту он понимал, что чувство облегчения не останется надолго и жара возьмет свое. Его не прельщала перспектива застрять посреди поля, и он двинулся по узкой тропинке искать местных.
К счастью, встреча с местными случилась скоро. Одинокий мужчина, на вид лет сорока пяти, одетый в нечто изорванное, смутно напоминающее одежду. Мужчина шел навстречу Денису, держа на хлипкой цепочке черного козленка, неказистого и с редкими проплешинами.
— День добрый, — поприветствовал Денис мужчину. — Я лыжник. — мужчина смотрел на него, не выражая никаких эмоций.
Поняв, что из всех возможных вариантов начать разговор он выбрал самый идиотский, Денис замешкался, но попытался исправить положение.
— В смысле турист, организовываю турпоходы. Я вообще в этом месте случайно оказался — мужчина хмыкнул — ищу новые маршруты. Необычные места, так сказать. Может у вас в округе есть что? Что угодно, от необычного озера до сгоревшего хутора с какой-нибудь жуткой историей, наверняка же есть!
Некоторое время мужчина молчал, раздумывая. — Меня зовут Батько. Идем, до дома неблизко.
***
Дорога заняла около двух часов, и наконец они дошли до деревянного дома, стоявшего на отшибе мелкой деревни. Начинало смеркать. Батько привязал козленка к покосившемуся дереву во дворе и жестом пригласил Дениса внутрь дома.
— Матко! — в сенях закричал Батько. — Садись гостя потчевать!
Двое прошли из сеней в скудно убранную гостиную, в центре которой стоял крепкий стол. За столом сидела женщина, ветхая настолько, что ее возраст уже не поддавался определению. Руки ее были ровно сложены на коленях, лицо бледно, а сухое тело покачивалось в старческом треморе.
— Слушай, отец, так что ты мне показать-то хотел? — Денис, прежде собиравшийся остаться заночевать, начал терять решимость делать это здесь.
— Обожди, успеешь собрать свои камни, — коротко бросил Батько, уходя в соседнюю комнату и оставляя Дениса наедине со старухой, сидевшей за пустым широким столом. — Я собираться.
Матко.. Что-то в ней беспокоило Дениса, вызывая тревожный холодок вдоль спины. Когда он не смотрел на нее, то мог поклясться, что старуха втупую уперлась в икону, слегка прикрытую ручником в углу комнаты. Едва заметное покачивание, едва заметное движение губ. Стоило же бросить на нее открытый взгляд на женщину, то та, будто чуя, оказывалась быстрее, на мгновение, на удар сердца, на тик стрелки часов. Старуха оказывалась проворнее, упираясь немигающим взглядом в Дениса и замирая, словно статуя.
Чувствуя сгущающуюся неловкость, Денис неспеша стал обходить комнату. Гостиная казалась пустой и ничего в ней не цепляло на себе взгляд Дениса, поэтому он то и дело соскальзывал на старуху, которая каждый раз перехватывала его взглядом глаз, будто затянутых пеленой.
Внимание Дениса привлекла икона, висевшая в противоположном углу комнаты. Края ручника слегка прикрывали ее, и содержимое различить было невозможно. Денис медленно направился к иконе. Матко сидела у него за спиной и никак не реагировала на гостя.
До иконы оставалось всего несколько шагов, когда Денис почувствовал на себе Ее взгляд, тупой и немигающий. Он мог физически ощущать сладкую электрическую рябь, распространяющуюся по его спине вслед за взглядом, чувствовал, как он подымается все выше и выше к его затылку, медленно пересчитывая его позвонки. Денис рванулся и приподнял край ручника, заглянув в икону. У нее было детское лицо. Детали разглядеть ему не позволил причитающий крик.
— А котелок-то из печи достать забыла!!
На дворе послышалось раскручивающееся лязганье цепи.
Дверь в соседнюю комнату распахнулась с гулом, словно была выбита. В проходе стоял Батько, совершенно голый. Загоревший, будто в угле, полностью выбритый, с выпирающими ребрами на тощем теле, он закричал: — Ну, идем свататься, сынко! — Денис рванул прочь из хаты и чуть не натолкнулся на что-то низкое. Черноволосый мальчик с загнутыми назад козьими ногами, местами покрытый шерстью, рвался внутрь дома. Ему мешала цепь, которой он был привязан к дереву; натявшувшаяся, она жалобно звенела, готовая в любой момент порваться.
— Татко не пускае в хату до котелка! — визжал малчик.
Денис побежал, не разбирая дороги, по тернистому полю в сторону леса. В спину ему гремел голос, сверху его слепила полная луна, а темный лес жадно тянул к нему свои ветви: — Беги, соколик, да не задерживайся, вся родня заждалась!
***
— Нашла! — решила Люба, держа в руке крепкий гриб.
Корзина, и до того практически пустая, была опустошена, а Люба продолжила ритуал, как ее учили. Она срезала свой локон волос, обмотав его узлом вокруг ножки гриба, воткнула гриб в густой мох, слегка примяв тот и отвернулась, к нему спиной, к косым воротам лицом. Следовало ждать и ни за что не оглядываться.
Луна карабкалась выше, а Люба терпеливо ждала, слегка трясясь от сырости, окутавшей поляну. За спиной росли тени.
Луна карабкалась в полудень и тени деревьев, ворот, вековых камней за спиной съеживались. Но другие тени росли, накрывая собой Любу и удлиняясь на земле перед ней. Наконец голос, тихий, прозвучал у нее прямо под ухом.
— Чего хочешь?
— Мужа хочу. — перешептывание, смешки, шелест.
— Так иди, лови, а то убежит!
И Люба побежала, обогнув ворота, едва не коснувшись.
***
Рассветало. В поле стояло двое. Один из мужчин, по виду охотник, держал двух псов на цепи. Перед ними, на примятой траве, лежало тело.
— Что же сталось-то? — спросил охотник.
— Загрызли, вяло ответили тому.