Обряд
- Сборник
- Провожая зиму
Евника поправила меховой воротник и снова надела капюшон, слетевший от сильных порывов ветра. Холод просачивался даже сквозь второй слой оленьих шкур, а открытое всем ветрам лицо превращал в стягивающую кожу маску. Она посмотрела в спину Ахиру, его шаманское ожерелье постукивало костями, колыхаясь на ветру, а звери, вышитые на куртке, злобно скалились. Старик шел быстро, не оглядываясь, практически бежал, словно волк, почуявший добычу. Широкий костяной наконечник копья, мокрый от налипшего снега, смотрел вперед, указывая путь шаману. Вот бы украсть копье и убежать, подумала девочка. И пусть грозное оружие приведет её обратно в поселок, к отцу.
Евника оглянулась и смотрела, смотрела, на тянувшиеся за ними следы, пока они не стали превращаться в еле заметные точки на краю белой равнины. Отсюда уже не было видно ледяных волн моря, накатывающих на серую гальку, и каноэ, привязанное к большому черному дорожному камню, скрылось за белыми холмами. Налетел резкий порыв ветра, запорошивший лицо поземкой. Девочка поспешно отвернулась и бросилась догонять ушедшего вперед шамана. Что же делать? Бежать то некуда. Да и как убежать от Ахира, раньше, перед тем как стать шаманом, он был охотником, одним из лучших.
Ахир на ходу оглянулся и посмотрел на девочку, словно услышал её мысли. Евника опустила взгляд. Шаман ничего не сказал и отвернулся. Всю дорогу, все эти дни, что они шли, а потом плыли у берега моря, он не проронил ни слова. Девочка много раз хотела поговорить с ним, спросить что-нибудь, ведь там, в поселке, она слыла той еще болтушкой, но натыкаясь на ледяной взгляд шамана, слова сами застревали в горле.
А вот отец всегда слушал её. Евника вспомнила день, когда она прощалась с отцом.
Тогда шаман ворвался в их юрту с несколькими охотниками, она только и успела нырнуть в ворох шкур и затаиться. Из-за занавески она могла видеть только отца, сидевшего у очага. Еще недавно с улыбкой слушавший её детский щебет, сейчас он потемнел лицом, едва увидел Ахира и других охотников. Таким его Евника еще никогда не видела, даже когда он возвращался с неудачной охоты. Отец всегда улыбался, всегда знал, о чем поговорить и что сказать. Девочке захотелось броситься ему на шею и обнять, но она сидела тихо, как зайчик среди сугробов. Разговор, что завел Ахир, касался её напрямую.
- Твоя дочь здесь? - буркнул шаман без приветствия и подошел к очагу, остальные столпились у входа.
Отец встал.
- Играет с другими детьми где-то. Зачем она тебе, Ахир?
- Время пришло, Еллин. Зима не уходит и наши запасы иссякли. Охотники давно не возвращались с богатой добычей. Звери уходят всё дальше, рыбы всё меньше. Да ты и сам всё это знаешь, давно ли твое копье окроплялось кровью? Мы должны провести обряд, проводить Зиму обратно в Мёртвый Лес.
- Но, Ахир, она единственное, что у меня осталось. Я не могу… Почему это должна быть именно моя дочь?!
- Не глупи, Еллин. - Ахир подошел и положил ему руки на плечи. - Мы все скорбим о твоей утрате, я все понимаю, твоя дочь так похожа на Минлу, но пойми. Если все так и продолжится, то скоро весь поселок погибнет. Я говорил с предками, говорил с келе, до которых смог докричаться, я даже попытался вызвать Анкы-келе, но он не откликнулся на мой зов. Зима не уйдет без жертвы, и выбрала она твою дочь.
Еллин оттолкнул шамана.
- Если так, тогда я уйду вместе с Евникой в бескрайние белые поля. Без неё мне нет жизни, пусть слуга Зимы, Туунбак, заберет нас обоих…
- Одумайся, Еллин! Наше племя не может потерять тебя. Ты лучший из нас, все охотники слушают твои советы, ловят каждое твое слово…
- Оно и видно, как они слушают.
Охотники, столпившиеся у входа в шатер, опустили головы. Никто не хотел встречаться взглядом с Еллином. Шаман повернулся к ним и велел всем выйти.
- Послушай, ты один вышел живым из Мертвого Леса. Добыл голову келе, что забирал наших детей, забрал твою Минлу. За одно это мы все обязаны тебе до самой смерти. К тому же такой великий охотник не должен быть без наследника. Тебе некому оставить свое мастерство, свою храбрость, свой дух. Ты сидишь в своём шатре и даже не смотришь на женщин. А моя дочь давно присматривается к тебе, кто знает, может быть она сможет подарить тебе сына…
Тут Евника не выдержала и выскочила из шкур, бросившись в объятья к отцу. Её душили слезы, хотелось кричать, но только крепко вцепилась в отца.
- Папа, пожалуйста, не отдавай меня… Не отдавай... Туунбак заберет меня, я больше тебя не увижу….
Тут напор слез не выдержал и Евника громко разревелась.
- Ахир, пожалуйста, выйди, - Еллин указал на полог выхода из шатра. - Я должен попрощаться со своей дочерью, уходи…
Евника очнулась от воспоминаний. Ахир вдруг остановился. Девочка выглянула из-за его спины. Слившиеся в одну белую полосу облака и земля разделились тонкой серой полосой. Евника напрягла глаза, но толком ничего не смогла рассмотреть. Наверно эта серая полоса не что иное, как опушка леса. Мертвого Леса, обители Зимы и её слуг. Сердце Евники замерло. Ноги подкосились и девочка осела в снег. Здесь, на просторе, где белый край земли сливается с темным небом, девочка впервые почувствовала, что это конец, домой она уже не вернется. Все детские мечты, все желания растворились среди этой бесконечной серо белой равнины. Евника засунула варежку в карман, нащупывая маленький мешочек, что дал ей отец на прощанье.
Ахир склонился над ней и заговорил, впервые за все эти дни пути. Даже его ледяные глаза потеплели. Старик положил ладонь на голову девочке.
- Не бойся, Евника. Не ты первая, не ты последняя. И я, и мои предки, мы отвели много детей к Мертвому Лесу. Ты не будешь там одна, когда Туунбак заберет тебя, ты сможешь играть с другими детьми. Они уже ждут тебя, Евника, я слышу их голоса. Они хотят с тобой поиграть.
- Правда?
- Правда, правда, - Ахир погладил девочку по голове, - они зовут, а потом, когда вы наиграетесь, ты сможешь увидеть своего отца.
Евника посмотрела на шамана, тот улыбался.
- Не бойся, пойдем, - старик протянул руку девочке, помогая ей подняться, - нам осталось пройти всего ничего.
Они двинулись дальше.
- Не хочу к детям, хочу к папе, - прошептала Евника и замерла, но Ахир её не услышал.
Евника глубоко вздохнула и кивнула сама себе, словно наконец решила что-то для себя. Она украдкой, пугливо посматривая в спину шаману, достала из кармана мешочек отца. Внутри оказался камешек, девочка понюхала его и тут же скривилась, от камешка пахло тухлятиной. Но выбора не было, Евника положила его в рот и скривилась еще больше, почувствовав горечь, но выбора не было. Отец велел ей сделать именно это. Девочка отбросила мешочек в сторону и пошла дальше по следам Ахира.
Солнце, тускло светившее на безжизненную снежную равнину, словно сквозь туман, было еще в зените. Евника смотрела на взлетающие под порывами ветра пригоршни снега. Тучи снежинок закручивались в замысловатые спирали. Серая полоса леса впереди пропала из виду, скрывшаяся под завесой усилившегося снегопада. Кружащийся снег ткал в воздухе человеческие фигуры, на мгновение застывавшие и вновь распадающиеся от малейшего дуновения. Наверно это и есть те самые дети, отданные Зиме, подумала Евника, но почему они такие большие. Однако шаман пер вперед, и не смотрел по сторонам, словно и не видел их. Тогда девочка решила тоже не обращать на них внимания.
Вскоре впереди, из завесы снегопада, появились первые деревья. Евнике казалось, что они подошли к царству мертвых. Деревья тихо скрипели мертвыми ветками, тянули голые колючие сучья к черным тучам, словно стараясь прорвать их и выпустить наружу всю прорву снега. Она не чувствовала в них жизни, ни в одном из них. Вот он, Мертвый Лес. Она слышала о нем столько разговоров, столько страшилок, и вот он здесь. Но теперь Евника не боялась. Теперь у неё была надежда.
Почти у самой опушки была небольшая полянка, в центре которой стоял высокий деревянный столб. Ахир подвел Евнику к самому столбу. Она увидела вырезанные на потемневшей древесине знаки и рисунки. По низу ствола, до самой головы девочки, пестрили бурые пятна и потеки.
- Встань спиной к столбу и вытяни руки назад, - велел Ахир.
Евника безропотно подчинилась. Шаман достал из заплечного мешка веревку и связал ей руки. Теперь убежать она не сможет, и видно ей будет только равнину впереди, за деревьями. Старик погладил девочку по голове и улыбнулся. Глаза его стали снова ледяными.
- Ты должна гордится собой, девочка. Твоя душа позволит прожить нам еще несколько зим, а твой отец подарит моей дочери сына. Прощай, Евника.
Ахир провел рукой по своему шаманскому ожерелью, перебирая фигурки из костей, и выбрал одну, странный шарик с толстыми иглами по всей поверхности. На иглах виднелись отверстия и шаман подул в одно из них, но Евника ничего не услышала.
Старик подул в странный свисток рогульку еще раз и прислушался. Тут, где-то далеко позади, эхом, мятущимся среди мертвых стволов, донесся громкий детский смех, вскоре перешедший в глухое бульканье. Едва услышав смех, старый шаман бросился бежать обратно к равнине. Евника следила за его фигурой, пока она не скрылась в снегопаде. Теперь она осталась одна, в тишине.
Падал снег. Евника следила за потоками белых хлопьев, что беззвучно ложились на ветки, на сугробы, на неё. Горечь от камешка во рту терпеть не было сил, но она терпела. Столб за спиной холодил спину, словно он был не из дерева, а ледяной глыбой. Руки стали затекать, девочка пошевелила ладонями, но шаман связал крепко. Человеческие фигуры из снега и ветра, что Евника видела раньше, были и здесь. Они трепетали у самого края опушки, не решаясь заходить в Мертвый Лес.
Откуда-то сзади послышался чуть слышный хруст снега. В лесу кто-то шел. Евника замерла и повернула голову, пытаясь посмотреть назад или услышать что-нибудь. Среди деревьев, некого не было видно. Тишина и падающий снег, только посвистывают слабые дуновения ветра откуда-то с равнины. Может быть ей показалось...
- Мама! Мамммууррр….
Евника чуть на умерла от страха. Детский голос раздался у самого уха. Сердце забилось как бешенное, как птица в ладонях, стремясь вырваться наружу. Туунбак! Он здесь, он пришел за ней.
- Помогитееее…. Помогитееее… Мама… Мне больноо… Уграарррр….
От каждого слова и всхлипа за спиной, произнесенного разными детскими голосами, Евнику трясло все больше. Ноги подкосились, девочка чуть не теряла сознание от страха. Туунбак шумно вздохнул и по поляне разнесся запах сырого мяса и крови.
Что-то дернуло её за полы шубы, Евника скосила глаза и увидела огромные черные когти и лапу с темной густой шерстью. На снег пред жертвенным столбом легла огромная тень. Евника больше не смогла это выносить. Она выплюнула камешек и громко завизжала.
Громкий заполошный визг резанул уши девочки, с легкостью перебив её собственный крик. Огромное черное нечто метнулось в сторону от столба, с треском повалив ствол мертвого дерева. Визг, вскоре перешедший в рев, не прекращался, темная фигура металась вокруг жертвенного столба, но не приближалась. Последнее, что увидела теряющая сознание Евника, это как Туунбак, завывая, бросился на равнину прямо по следам старого шамана.