Конопатый Руди и жуткий, долговязый старик без лица.
- Сборник
- Young Adult (2023–2024)
Руди по прозвищу Конопатый сидел на крыше. «На какой еще крыше?» - спросит читатель. Возмущенный тем, что его сразу и без должных церемоний знакомят с черт-те-кем. Вдобавок, этот черт-те-кто еще и сидел ни пойми где! Но все было именно так. Руди сидел на покатой крыше. А крыша принадлежала работному дому Святого Луки. «Самому благовоспитанному приюту по ту сторону лондонского Сити» - гласила вывеска. Только вслушайтесь: самый благовоспитанный приют! Умиляет, не правда ли? Впрочем, других заведений подобного рода в округе не имелось. Ни по ту сторону. Ни по другую. Так что безымянный художник, намалевавший косую надпись, не лукавил.
«Что же он делал на крыше, этот ваш Руди?» - вновь спросит читатель. А конопатый Руди убирал снег. Не по своей воле, конечно. Чистить крышу от снега заставляли провинившихся подростков. Тех, кто безобразничал. Тех, чьи животы слишком громко урчали. Наконец, «тех, кто смели огрызаться, когда их - паршивцев - отчитывают! Ух, разбойники!» - вот что кричал адмирал Хавелок, сотрясая кулаками!
О, этот ужасный Хавелок. Круглый, одутловатый, похожий на рыбацкую лодку. Если лодке вздумалось бы вылезти на берег. Выпятить киль и отправиться гулять. Адмирал Хавелок заведовал приютом. По его собственным словам «такое наказание и врагу не пожелаешь». Но он лгал. Дети видели, с какой радостью и вдохновением толстяк лупил провинившихся. Да Хавелок не променял бы свою работу ни на что другое! Кстати, о громком звании «адмирала». Поговаривали, когда-то давно пузан и вправду служил на флоте. Но в чине боцмана. И был выдворен с корабля за воровство. Сам же Хавелок при любом удобном случае вспоминал морское сражение, в ходе которого он лично потопил вражеский фрегат! Точным выстрелом из винтовки, ба-бах. За что меткого матроса незамедлительно произвели в адмиралы... Или он потопил галеон? Тип корабля менялся от истории к истории. А если любопытные уточняли подробности: какое сражение? Кто с кем воевал? Хавелок незамедлительно багровел. И с криком «левый борт, пли!» раздавал оплеухи.
Такой «корабельной» оплеухой сегодня попотчевали и Руди. За что? Как за что! Наш конопатый герой не потупил взор. И недостаточно резво вжался в стену, когда адмирал изволил пройти мимо. Вот бродяжка и поплатился. Руди отправили чистить крышу.
Убирать крышу зимой - то еще удовольствие. Ноги в драных ботинках скользили. Коленки тряслись. А вьюга кусалась похлеще собаки. Но Руди не унывал. Ведь здесь он был абсолютно свободен. Свободен от надзора. От извечной ругани и муштры. Да и, признаемся честно, для бывалых озорников уборка крыши не являлась приговором. Главное - сбить снег вон там. С покатого края. Именно туда выходили окна личного кабинета управителя. Сам толстяк на крышу ни в жисть не заберется. Ну и, конечно, по возвращении требовалось изобразить смертельную усталость. Скрючиться в три погибели. Охать. И ахать. Можно протягивать руки к потолку и звать усопших родственников. Чем ярче актерская игра - тем скорее удовлетворится начальство. А уж актеров в приюте имелось с достатком.
Взять хотя бы Максимилиана - лучшего друга нашего Руди. Максимилиан слыл актером от Бога! Иного не сыскать. Он изображал лихорадку так, что сам адмирал хватался за голову. Караул, эпидемия! Хуже напасти не выдумать. Если все детишки перемрут - кто станет работать? А вслед и благотворители урежут взносы. Даже заменят Хавелока. «Поимейте совесть. Тут приют для страждущих, не скотобойня!»
Но вернемся к Максимилиану. Или «лорду» Макси - как он изволил себя называть. Проказник был на две головы выше всех ребят. Худой и длинный, словно обглоданная индюшачья косточка, он ярко выделялся на фоне остальных. И давно стал негласным вожаком сиротской братии. Максимилиан обладал повадками аристократа, буйным воображением и орлиным носом. А еще он страстно любил розыгрыши! За доказательствами не нужно далеко ходить. Ведь прямо сейчас Макси выскочил из чердачного окошка - будто черт из коробочки!
- Здравствуйте, сэр!
Руди присел от неожиданности, ой! А потом оба негодника покатились со смеху.
- Занимаетесь благоустройством верхних этажей? - важно вопросил Максимилиан. - Похвально. Весьма похвально.
- Что ты здесь делаешь?
- Я имел неосторожность намекнуть поварихе Голди, что в молочную кашу следует лить молоко. Не воду. Зря что-ли каша зовется «молочной»? - Макси сокрушенно вздохнул. - И поплатился! Эх, придется и мне чистить крышу. Как нынче погодка?
- Погода роскошная. - ответил Руди, улыбаясь во весь рот. Ведь он так обрадовался компании. - Правда, чуточку дует. Ног я уже не чувствую, но ребра еще шевелятся.
- Тогда разрешите пригласить вас к импровизированной печке! - Максимилиан широким жестом указал на каминную трубу.
Ребята уселись рядышком, прислонившись спинами к теплым кирпичам. А что может быть приятней дружеской беседы после тяжелой, изнуряющей работы? Ну разве что беседа заместо той самой работы!
- Доводилось ли джентльмену слышать рассказы о старике? - замогильным голосом произнес Макси.
- О каком-таком старике? - вздрогнул Руди, предчувствуя неладное.
- О ТОМ САМОМ старике! У-у-у! - еще страшней завыл Максимилиан.
- Ты говоришь про старика Бенджамина? Крысолова, что шел из паба навеселе и свалился в реку?
- Нет.
- Я догадался. Тебя интересует старикашка Вернон! Который полез вытаскивать Бенджи и свалился следом.
- Нет, дитя мое. - зловеще хохотнул «лорд». - Вы заблуждаетесь!
- Возможно, ты имел ввиду старика Спенсера? Кому давеча подсыпали чихательного порошка в табак?
- Не чихательного порошка, а перца. - уточнил Макси, сотворив невинное лицо. - Но конопатый сэр вновь оплошал.
- Тогда это старый Бреди с соседней улицы! Или Норрис? Или...
- Боже. - остановил приятеля Максимилиан. - И не подозревал, что в нашей округе там много стариков. Когда меня назначат мэром, я что-нибудь с этим сделаю. Нет, дружочек. Мне вздумалось поведать вам о старике иного роду-племени. Я говорил о... безликом старике из Хаунслоу!
Руди побелел. Еще бы. Старика из Хаунслоу знали все сиротки. Им пугали каждого, кто хоть раз переступал порог работного дома. Высоченный. Ростом с двух, а то и трех человек, старик бродил ночью вдоль границ поместья. Хватая зазевавшихся прохожих. Вместо рук у него были веревки! Плащ ему связали ведьмы! А что до лица... лицо у старика отсутствовало как таковое. Только дыра, которой он и поедал несчастных, хрум-хрум! Попасть в услужение к эдакому чудищу означало верную гибель.
Приютских сироток частенько отправляли работать. То на свалку: разбирать мусор. То в доки: таскать ящики. Отправляли их и в шахты. К здоровенным крысам и неподъемным вагонеткам. Испугать бедняка работой сложно. Но одно дело - работа. И совершенно другое - мистический ужас, что испытывали дети от упоминания поместья Хаунслоу. И его хозяина.
«Звучит неправдоподобно» - укорит нас читатель. И будет отчасти прав. Прежде старик - как любой уважающий себя джентльмен - выходил в свет. Но уже тогда изводил окружающих дурным нравом и эксцентричным поведением. Он махал тростью, плевался. Бил посуду. Сквернословил в приличном обществе. Грозя судом всякому с ним несогласному. Понравилась бы вам подобная компания? Определенно, нет. Старика перестали звать в гости. Друзья-родственники от него отвернулись. Даже полисмены обходили поместье стороной. К чему связываться с влиятельным скандалистом? Так дебошир окончательно свихнулся от скуки. Одичал. И в прямом смысле потерял лицо.
Однако старикашка все еще нуждался в прислуге. Кто-то же должен топить адский котел? Штопать плащ и чесать бороду. Ну или что там у безликого заместо бороды? Именно ему, старику без лица, и сбагривал непослушных детей смотритель Хавелок!
Сразу оговоримся: чтобы заработать поездку в Хаунслоу, требовалось очень сильно напортачить. Довести адмирала до белого каления. В такие моменты управитель раздувался индюком. Физиономия его багровела, уши оттопыривались. Он нависал над провинившимся черной тучей. И, давая волю кулачищам, кричал: «Хаунслоу! В Хаунслоу этого паршивца!»
Да. После взбучки несчастного действительно отправляли в жуткое поместье. А уж что делало с сиротками тамошнее чудовище и представить страшно.
- Я слышал, - все тем же замогильным голосом вещал Максимилиан, - старик ест бродяжек. Глотает живьем! И особенно ему нравятся... конопатые!
Руди, икнув от страха, схватился за рыжие щеки.
- Ага. Ведь конопушки для монстра слаще изюма! Но на этом мучения бедолаг не заканчиваются. Старик лупит детей плеткой! Колет швейными иглами. А потом берет учебник арифметики и заставляет...
- Подожди. Как можно лупить плеткой тех, кого уже съели?
- Я об этом не подумал. А! - нашелся «лорд» Макси. - Чудовище их кушает, но не до конца. Старик выплевывает недоеденных сироток, и те корчатся словно червяки.
Тут Максимилиан артистично шлепнулся на снег. И стал кататься туда-сюда, вопя:
- Моя нижняя палуба! Оставьте мне хотя бы нижнюю палубу, сэр!
- Фу, какая жуть! - прыснул со смеху Руди. Но ему и вправду сделалось не по себе от всех этих кошмарных подробностей. - Давай сменим тему.
- Сменим. - кивнул Макси, шкрябая лопатой по крыше. Надо же создать видимость, извините, слышимость качественной уборки? - О чем бы нам поговорить? Хм. Вот о чем! Я осмелюсь предложить джентльмену... интересное дельце!
Глаза у Руди загорелись. Под «интересными делами» его товарищ обычно подразумевал розыгрыши. Лихие, безумные проделки. На которые и не всякий отважится.
- Что ты задумал?
Максимилиан стал пританцовывать от возбуждения, вращая лопатой что твоей тростью. Правда, лопата оказалась тяжела. Она выскочила из ладошек и чуть не ухнулась с крыши. Было бы грохоту!
- Ну, говори. - подстегнул дружка Руди.
- Ваш покорный слуга задумал розыгрыш века! Готов спорить, эта проказа войдет в историю. А моим портретом украсят справочники-энциклопедии. Пожалуй, я даже выучу грамоту - только чтобы прочитать хвалебные статьи.
- Не томи!
- А, Макси вас заинтриговал? Тогда навострите уши, сэр. Сегодня ночью мы... выкрадем главное сокровище адмирала! Фрегат «Альфред Великий»!
- Ты в своем уме? - воскликнул Руди, хватаясь за сердце.
Да, у Хавелока имелся фрегат. Игрушечный кораблик, который стоял в кабинете на самом почетном месте: между портретом королевы и подзорной трубой. Никого и ничто толстяк не любит так, как свою игрушку! По заверениям очевидцев, адмирал полировал кораблику бока. Чистил палубу маленькой шваброй. Подкрашивал золотую надпись «Альфред». И даже принимал совместные ванны! Верилось в это с трудом, но чем черт не шутит? Вот что за сокровище надумал выкрасть Макси!
- Именно! - расхохотался долговязый проказник. - Мы стащим фрегат. И организуем посудине достойное плаванье: бросим игрушку в кастрюлю с супом! Представляю лицо Хавелока, когда Голди подаст к ужину вареный фрегат. Розыгрыш, достойный королей! И над толстяком посмеемся, и противной кухарке отомстим. Той, что загнала меня сюда. Каково, а?
Максимилиан замер, ожидая громких оваций. Жаль, оваций не последовало.
- Послушай, Макси. - осторожно начал Руди. - Хороший план. Ей-богу, хороший. Но не перегнул ли ты палку? Подумай, что нас ждет.
- Нас ждет морская кухня. - сказал Максимилиан, потягиваясь. - Суп «Альфред Великий»! Главное, чтобы паруса сготовились как надо. Там весь вкус.
- Нет, я имею ввиду другое. Что нас ждет в случае провала? Коль адмирал узнает, кто стащил его кораблик - не сносить тебе головы. Подумай о будущем. Если не высовываться и сидеть тише воды - ниже травы, то Хавелок, глядишь, сменит гнев на милость. Возьми Дерика-Подлизу. Дерик всегда выслуживался перед толстяком. И тот устроил любимчика подмастерьем. В пекарню! - Руди мечтательно погладил брюшко. - Не работа, а сказка. Теперь Дерик живет припеваючи. Трескает булки и в ус не дует.
- Все верно. Пекарня - это чудесно. Но ответьте! - тут Максимилиан вскочил. Волосы его шевелились! Взор пылал! А пальцы тянулись к небесам: все как у заправского священника, который пытался растормошить сонных прихожан. - Ответьте, дети мои! Что вы вспомните у смертного одра? На закате дней, лет эдак... Лет эдак в двадцать! Булки? Вы вспомните булки? Снежную крышу? Или поблекшие веснушки, утратившие цвет? Нет! Я хочу, чтобы вы вспоминали розыгрыш века! Суп из корабля! Багровую физиономию адмирала и рыдающую кухарку, тру-ля-ля!
Руди и сам не заметил, как бухнулся на колени - до того вдохновенными оказались речи Максимилиана!
- Ну что, сэр? - спросил тот, помогая конопатому приятелю подняться. - Вы со мной?
- Эх. Была не была. Я согласен! - ответил Руди. И товарищи ударили по рукам.
***
«Где же ваши сиротки?» - спросит читатель. Которому пообещали розыгрыш века, но оборвали историю в самом неожиданном месте. Что значит «где»? Взгляните на часы. Время позднее. Дети из работного дома Святого Луки поднимаются засветло. И рано идут спать. Не ищите их по заснеженным крышам-чердакам. Заглянем в общую спальню!
Вот они, проказники. Лежат вдоль стен на ржавых кроватях. Потолок низкий, окна маленькие, сюда и лунный свет протискивается с трудом. Настоящая каменная гробница! Но бродяжки не жалуются. Много ли надо подростку, измотанному непосильной работой? Сносная койка. Да кусок дерюги, чтобы прикрыться. Воистину, сон для них - праздник.
Но имелись выдающиеся личности, готовые променять драгоценный отдых на дела поинтересней! И прямо сейчас одна такая личность тормошила другую.
- Максимилиан! - шептал Руди, дергая товарища за длинный нос. - Ты помнишь наш уговор?
- Хр-р. Помню-помню. - отвечал Макси, всхрапывая. - Сунем фонарщику Тэду углей в ботинки. Вот он забегает. Хр-пр.
- Что еще за угли? Мы же хотели украсть «Альфреда».
- Ой. Точно! - Макси вскочил и завертел головой. - Чуть не проспали. Цилиндр! Где мой цилиндр для особых случаев? Ага, я на нем сижу...
Максимилиан и вправду нахлобучил цилиндр. У шляпы прохудилась тулья, так что рваная макушка смешно подпрыгивала при каждом шаге. Во всем остальном это был заправский цилиндр джентльмена! А еще ребята натянули воровские маски. Изготовленные из старых носков. Несомненно, маски доставляли некоторое неудобство, напоминая запахом о прежних владельцах - эх, многочисленных. Но Максимилиан к любому своему начинанию относился серьезно. Тем паче, на кону - великая проказа: похищение фрегата!
Облачившись в «профессиональные» одежды, наши герои поползли к выходу. Стараясь не разбудить остальных ребят. Конечно, предосторожности были излишни. Сироток и пушкой не подымешь. Иное дело - Хавелок. С ним держи ухо востро.
Топ-топ. Вот коридор. А вот скрипучая лестница. Мальчишки знали тут каждую половицу: толстяк по несколько раз на дню заставлял их «драить трапы». Ну, деревяшки, не подведите.
Шур-шур. У героев замирала душа. Они ежесекундно оглядывались - не покажется ли вредная кухарка со свечой? Или сам Хавелок, возжелавший ночного моциону. Нет. Судя по громогласному храпу, адмирал спал в своем шикарном кабинете.
Этим кабинетом действительно можно было гордиться. Убранство ярко контрастировало с окружающей нищетой. Эвон куда утекала львиная доля заработков. Да, Хавелок обставил свое жилище словно музей. Глаза разбегались от чудесных вещей!
Посреди комнаты стоит кресло. Большущее. На нем уместится вряд десяток сорванцов. А уж какое глубокое! Присядешь - и опустишься до самого пола, только коленки торчат. Над креслом - страшное чучело. Кабан ли? Медведь? Или кто-то из предков Хавелока? Почему бы не хранить у себя голову покойного дядюшки! Понадобится собеседник - он тут как тут. Рядом висит старинное ружье. С дулом-воронкой. Широким, что твоя труба: ду-ду-ду. А здесь - индийская чалма. Украшает вешалку. Готовы поклясться, ее оставил сам махараджа…
Одним словом, диковинка на диковинке!
И все хотелось потрогать, все рассмотреть. Но оставим эти экспонаты до иного раза. Не забывайте: наша цель - фрегат «Альфред Великий»!
Дверь приоткрылась. И две любопытные тени проскользнули в кабинет. «Так просто?» - поинтересуется скептически настроенный читатель. Угу. Хавелок не запирал свою сокровищницу. Ничего удивительного, ну кому взбредет шальная мысль лезть тигру в пасть? Уж точно не местным сироткам…
Где же кораблик? Помимо богатого убранства, кабинет мог похвастать и широкими окнами. Не то что общая спальня. Мальчишкам даже не понадобились заготовленные огарки - луна все замечательно освещала. Тем паче, жемчужину коллекции трудно не заметить.
Вон он, фрегат. Сверкает на верхней полке. Его и отсюда видно. А подле своего сокровища ворочался... кашалот. Натуральный кашалотище! Да, кровать Хавелока располагалась неподалеку. И прямо сейчас хозяин дрых, выпятив наружу огромное пузо!
Пух-пух. Брюхо адмирала вздымалось при каждом всхрапе. Сквозь пижаму проглядывал пупок - чем не дыхательное отверстие кита? Вот-вот хлынет фонтан!
Борясь с желанием ткнуть великана в пупок, мальчишки огляделись. И, оглядевшись, призадумались: фрегат эвон где торчит. Как туда добраться?
Максимилиан незамедлительно скорчил рожу. Он выпятил нижнюю губу и стал яростно моргать. Руди чуть не прыснул со смеху.
- Что ты делаешь? - шепнул он.
- Я передаю вам тайные сигналы, милостивый сэр. - пояснил Макси. - Воры так и общаются. Запоминайте: когда я кошу глазом влево, это означает: «внимание!» А коли я скривился эдак, то передаю следующее: «уважаемый Руди, не соблаговолите ли подать вон ту вешалку, дабы мы использовали ее в качестве лестницы!»
- До чего удобно. И понятно. Но давай ты будешь озвучивать свои тайные сигналы? - предложил конопатый товарищ. - Я же начинающий воришка. Никак не профессионал.
Максимилиан оттопырил уши. По всей видимости, это означало согласие. Проказники аккуратно взяли вешалку и придвинули к полке. Рядом грозно похрапывал Хавелок - ой, какое неприятное соседство. Только отступать поздно.
Ну-с, лестница установлена. Кто полезет вверх?
Видя приятельское замешательство, Макси храбро выступил вперед:
- И вновь блистательный лорд Максимилиан проявит героизм! Он воспарит под небеса и добудет кораблик! Добудет в честном бою со… спящим чудовищем!
Сказано-сделано. Макси оседлал лестницу. Но тут Руди что-то кольнуло, и рыжий чертенок стащил приятеля вниз.
- Нет, разреши мне. Ну пожалуйста! Пускай и мой портрет вклеят в энциклопедии великих розыгрышей.
- Боже! - Максимилиан умиленно прослезился. - Наш малыш возмужал. Как быстро растут дети. Что же, прошу!
Руди, окрыленный доверием, лихо взгромоздился на треногу. Истый акробат! Он полез ввысь, перебирая лапками словно обезьяна. Макси тихонько зааплодировал. Подрастает хорошая смена! Но мальчишеское воодушевление длилось недолго...
Ибо - как всегда бывает в подобных случаях - произошла оказия! Неприятная оказия с большой буквы «Н»! Или «О»? Пусть читатель сам выберет, что ему по душе.
Вне всякого сомнения, вешалка представляла собой вещь раритетную. Антикварную! А каждая антикварная вещь со временем теряет былую прочность. Желаете любоваться? Любуйтесь. Но не торопитесь использовать по назначению. Глядишь, рассыпется. Что, собственно, и произошло. Деревянный рожок под ногой Руди обломился. Бряк! И конопатый баламут повис, зацепившись штанами за макушку вешалки. Ладно бы повис. Так он с перепугу замахал конечностями. И… шлепнул Хавелока по лицу! Хлоп!
Ребятам не доводилось слышать крик раненого кашалота. Но, будьте уверены, вой адмирала мог бы с тем криком посоперничать.
Хавелок поднялся из глубин пуховых одеял, будто чудище из морской пучины! Воя и подслеповато щурясь, он стал водить лапами туда-сюда в поисках обидчика. Перепуганный Руди не придумал ничего другого, как шлепнуть толстяка еще раз. Авось угомонится? Чего не вытворишь от страха. К счастью, Максимилиан вовремя подскочил. И принялся дергать товарища, снимая с крючка.
Хрясь! Штаны треснули. Пониже спины образовалась прореха. Но Руди удалось вырваться из коварных объятий антиквариата! Ребята опрометью бросились вон. А вдогонку им раздавались яростные крики:
- Караул! Убивают!
Друзья промчались по коридору, бум-бум-бум. Они вернулись в общую спальню и затаились под дерюжками. Лишь сыщик определит, кто из сироток спит, а кто - притворяется. Впрочем, «спали» пострелята недолго. Уже через минуту багровый от ярости Хавелок ворвался в зал. И устроил тарарам!
- Подъем! Подъе-ем!
Разбуженные дети понуро выстроились вдоль стены. Руди с Максимилианом, демонстративно зевая и потягиваясь, тоже заняли свои места. А что до адмирала…
О, наш адмирал пылал праведным гневом!
Хавелок, вооруженный все той же злосчастной вешалкой, принялся ходить вдоль перепуганного строя. Он ходил и орал! Орал самозабвенно! Ребята не знали и половины ругательств, что слетали с его трясущихся губ.
- Ах, негодяи! Бакены-ахтерлюки! Я ночами не сплю. Радею о вашем благополучии, дармоеды мелкие! Бизани-колдерштоки! А вы надо мной потешаться вздумали! Люверсы-стапели!
Управитель припомнил сироткам все. Каждый грешок. Он рычал. Топал башмаками. Грозил расправой. Обещал пожаловаться самой Королеве! Называл проказников последними словами. А себя именовал ажно героем Британии, потопившим крохотной пулькой целую армаду! Истинно, рвал и метал!
Ребята только и молились о том, чтобы буря улеглась. Но толстяк не успокаивался.
- Лицом к стене. Быстро! - вдруг скомандовал он.
Дети повернулись. Неужто, станет лупить? Целый ряд? Тут полсотни озорников. Никаких розг не хватит. Да и лапищи отвалятся.
Нет. Адмирал и не собирался браться за розги. При всей кажущейся придурковатости, Хавелок был человеком хитрым. И очень скоро бродяжки в этом убедились…
Толстяк протопал взад-вперед, разглядывая мальчишечьи спины. «Что он творит?» - думалось Руди. - «Изучает затылки? Весьма экстравагантный способ распознать обидчика...»
А Максимилиан уж вовсю моргал, предупреждая о чем-то важном. Увы, озарение пришло слишком поздно. Лишь когда адмирал монументальным утесом навис над дрожащим Руди и победоносно фыркнул, мальчишка все понял. «Мои рваные штаны!»
- Ага! - заорал Хавелок, сотрясая вешалкой, на которой остались висеть ошметки. - Вот ты и попался, негодник!
Перепуганные, сиротки разбежались по углам. Руди остался один на один с яростным носорогом. Пред взором нашего конопатого героя промелькнула вся жизнь. Скажем откровенно, там и смотреть-то не на что. До того она - жизнь - была коротка. Тем не менее, умирать ой как не хотелось…
И замелькали кулаки!
- Я пошлю тебя на каторгу! - вопил адмирал, отвешивая несчастному бродяжке тумаков. - В тюрьму! Нет… Ты отправишься прямиком в Хаунслоу! К жуткому старику!
И Руди уже прощался с этим миром. Прикидывая, что из вещей брать на тот. И пустят ли? Но подоспела внезапная подмога.
- Обождите, сэр! - Максимилиан храбро выскочил вперед, загораживая друга. - Рыжий оболтус ни в чем не виноват. Это всецело моя вина!
- Твоя? - смотритель сцапал Макси за шкирку и вздернул вверх.
- Угу! - гордо выпалил «лорд», болтая ножками. - Я предложил товарищу заглянуть в ваш изысканный кабинет. И пожелать любимому адмиралу спокойной ночи. Меня подвело человеколюбие. Ничего не могу с собой поделать, по натуре я гуманист…
- Ох, паршивец! - Хавелок отвесил Максимилиану такую затрещину, что с «лорда» слетел цилиндр. - Ты отправишься к старику заместо рыжего дьяволенка. А дружок посидит в карцере. Подумает над своим поведением. Все. Разговор окончен!
Да, следующим утром Макси действительно отправили в поместье Хаунслоу. Не помогли ни слезы, ни увещевания. А Руди заперли. Товарищи даже не успели проститься. У каждой проказы есть обратная сторона...
***
Наш рыжий герой и вправду много думал. А чем еще заняться в карцере на урезанном пайке? Надо ведь как-то заглушить урчащий живот.
И о чем он думал? О разном. Сперва Руди хотел извиниться. Поползать на коленях. Хавелок остынет, не вечно толстяку ходить злым? Действительно, пора взяться за ум. Если бросить проказы, авось и бывшего озорника сделают любимчиком. Пристроят в пекарню. Мясницкую лавку. Или другое теплое местечко... Согласитесь, мысли правильные. Но всякий раз перед конопатым взором всплывало лицо Максимилиана. И Руди становилось стыдно.
Тогда у мальчишки появлялись иные мысли. Мысли о дружбе. О чудесных розыгрышах. И веселых приключениях! Максимилиан по праву считался старшим братом всем сироткам. Негоже забывать верного товарища.
Поэтому Руди решился на отчаянный шаг. Он замыслил... воссоединиться с «лордом» Макси! Вместе лучше, чем порознь. Но как это сделать?
Находчивый читатель уже догадался: с помощью очередной проделки! Проделки умопомрачительной. Настолько дерзкой, что организатора незамедлительно отправят в Хаунслоу. Следом за Максимилианом. А уж там - будь что будет! Друзьям и ад не страшен...
Прошла неделя. Руди наконец-то выпустили из карцера. И злопамятный толстяк отправил сиротку на тяжелую работу - в доки. Помогать грузчикам, матросам. Но адмирал и не подозревал, что именно этим решением поспособствовал гениальному плану.
А план был воистину гениальным. Руди сам удивлялся: и как в его тыковке возник шедевр! Такого великолепного розыгрыша и Макси не выдумать! Но обо всем по порядку…
Сперва нам потребуется селедка. Рыбина второй свежести. Или третьей. Чем меньше свежести - тем лучше. Раздобыть селедку в доках, к тому же тухлую - плевое дело.
Далее следовало выждать пару деньков. Пускай рыбка покоптится. А там, глядишь, и до визита особого гостя рукой подать.
Что за гость? Объясняем: наступало Рождество. Это время, когда все богатеи спохватываются и решают проявить заботу о ближних. О тех, кому не так повезло.
Все верно. Под конец года к сироткам наведывался… министр Кендрик! Да, настоящий министр. Он управлял тюрьмами и приютами Лондона. Министр осматривал заведения, проводил инспекцию. Сущая формальность. Зачем менять то, что и так худо-бедно работает? С другой стороны, Хавелок очень волновался. Ведь от министра зависело его - смотрителя - будущее. Оставят ли адмирала еще на срок? Или погонят с должности?
Толстяк ответственно готовился к встрече. Обычно он заручался поддержкой кухарки. Точнее, ее сынка! У противной тетки имелся сын. Патси. Надеемся, читатель не устал от обилия новых имен? Ведь не так важно имя сынка, как его роль!
Патси играл сироту. Вы не ослышались, сироту. К назначенному сроку розовощекого, похожего на свинку Патси приглашали в кабинет. Где сам Хавелок и министр Кендрик пили виски, радея за будущее юных англичан. Липовый сиротка низко кланялся. Произносил теплые слова. И вручал министру дорогой подарок. Якобы, сделанный благодарными детишками. Никого не смущало то, что на подарке торчала магазинная бирка. Какие мелочи! Министр Кендрик умилялся, хлопал поросенка по розовой щеке. Принимал дар и убирался восвояси. До следующего года.
Вот в эту устоявшуюся традицию посещений и решено было привнести чуточку новизны! И кому как не Руди возложить на себя сию почетную обязанность?
Не будем томить читателя ожиданием. Скажем только, что к приезду особы план был выверен до мелочей. А селедка наполнилась таким благоуханием, какое и представить страшно...
Итак, важный день настал! Детишек помыли, причесали. Сироток покрупней, подородней выставили у ворот - встречать министра. Раскрывать рты им настрого воспрещалось… Осмотр длился меньше минуты! Да и чего там разглядывать? Кендрик - занятой человек.
Министра сопроводили в кабинет. Хавелок откупорил виски, и оба джентльмена повели вальяжную беседу о судьбах нации.
А в коридоре уже ошивался Патси, кухаркин сынок. С заготовленным подарком. На этот раз адмирал решил преподнести министру трость! Ух, красивую. Покрытую лаком. В большом, черном футляре. Достойная награда. Тут-то и появился наш Руди…
Руди нарочито небрежно подошел к Патси. Мальчишки недолюбливали друг-дружку. Еще бы. Все хорошие куски Голди оставляла для сына. А приютские сироты оставались ни с чем. Вот Патси и вымахал таким здоровым. Но «здоровый» еще не значит «умный».
- Эй, Патси. - невинно произнес конопатый озорник. - Где подарочек для министра? Хавелок приказал натереть трость воском. Чтобы блестела.
Здоровяк недоверчиво скривился. Тут следовало брать хитростью.
- Ну… по правде сказать, - добавил Руди, - адмирал возложил это бремя на меня. Но что тебе стоит помочь товарищу? А я сбегаю в столовую. Подкреплюсь. Договорились?
Руди не ошибся. Кухаркин поросенок ой как ненавидел сиротскую братию. Он не какая-то там чернь! У него и родители имеются. Поэтому толстый Патси использовал любую возможность, чтобы испортить бродяжкам жизнь.
- Вот еще! - хрюкнул здоровяк. - Не собираюсь выполнять чужую работу. Ты натирай! А я схожу на кухню. Слопаю твой обед, у-ха-ха!
Поросенок сунул футляр Руди и помчался вниз. А конопатому проныре этого и надо! Ведь наступала кульминация розыгрыша!
Ну, селедка. Пришел твой звездный час! Руди достал рыбину, положил в коробку и скорей-быстрей захлопнул крышку. Дело сделано.
Патси вернулся довольным. В его блестящих глазках читалось злорадство. Он умял чужую порцию! А еще заставил бедолагу работать. Не праздник ли? Пора играть роль милого сиротки...
Видели вы когда-нибудь, как ходит павлин? Патси грациозно прошествовал в кабинет и направился к министру. Тот уже изрядно выпил. На раскрасневшихся щеках играл довольный румянец. Сэра Кендрика ждет царский подарок!
Министру вручили футляр. Хавелок с поросенком на два льстивых голоса пропели рождественский гимн. И низко поклонились. Настоящая идиллия! Похоже, адмирал выгадал себе еще год безмятежной службы...
Как бы не так. Сперва до Кендрика дошел запах! Он начал подозрительно озираться, косясь в сторону Патси. Но источник запаха был под самым носом. Министр раскрыл футляр…
Из красивой коробки на Кендрика смотрела рыба! Благородному сэру прежде не доводилось получать эдакие награды. У него отнялся язык. Министр протянул к Хавелоку дрожащие руки. Всем видом демонстрируя крайнюю степень негодования: «что это?»
Толстяк подскочил, заглянул в футляр и охнул. Он стал жадно хватать ртом воздух. Глаза налились злобой. Хавелок понял, что судно под названием «Карьера» дала трещину. Кого же винить? Да вот этого поросенка! Вытащив рыбу, адмирал со всей удалью запустил селедкой в Патси.
Тот истошно взвизгнул:
- Я не виноват! Это все Руди! Конопатый Руди!
Но было уже слишком поздно. Министр Кендрик рассержено топнул. И вышел вон из кабинета. Оставив Хавелока наедине с рыбиной. Вот так инспекция...
***
Конечно, все очень быстро выяснилось: и кто виноват. И что с этим виноватым делать.
Хавелок не стал дожидаться утра. Он даже раскошелился на кэб. Лишь бы поскорей избавиться от ненавистного Руди: «Вон! С глаз долой! Отправляйся к старику в поместье, мерзкий мальчишка!»
И вот уже конопатый проказник трясся в экипаже. А кучер вез его туда, откуда не возвращаются...
О, поместье Хаунслоу. Один вид его внушал страх. Над жуткими холмами кружило воронье. Голые деревья тянули к почерневшему небу ветви. А где-то там, среди темных сугробов, маячила долговязая фигура без лица…
Кэбмен высадил Руди у ворот. И поскорей ретировался. Какой смысл задерживаться? Глядишь, загадочный старик и его - возницу - слопает. Слопает, не подавится.
Но конопатому Руди идти было некуда. Если Максимилиан и жив, то искать его следовало за оградой…
Долго ждать хозяина не пришлось. Высокая, нескладная фигура выплыла из полумрака. И, шатаясь, побрела к воротам. Руди застыл от страха. А старик приближался. Тянул к рыжему бродяжке руки-веревки. И завывал: «Уж не Руди ли это? У-у-у! Я тебя заждался. Зажда-ался!»
Пожалуй, на этом можно было бы окончить печальное повествование. Если бы не маленький казус. Долговязая фигура - мрачная, страшная... запнулась о корень. Запнулась и шлепнулась на землю. Хлоп! А потом из длинного плаща выкатились два сорванца! Максимилиан и еще один мальчишка в очках. Оба залились хохотом!
- Я знал, сэр, что ваше появление тут - вопрос времени. - Макси обнял приятеля и потащил за собой.
Руди ничего не понимал. Рыжая голова кружилась от бесчисленных вопросов.
- Где старик? - спрашивал он товарищей.
А те лишь счастливо улыбались. И вели его в дом. Там было полным-полно ребят. Все они играли, веселились. Приветствовали Руди!
- Что происходит, Макси. Прошу, объясни! - молил наш рыжий озорник.
«Лорд» Максимилиан усадил друга в кресло и уж тогда взял слово…
- Вы удивитесь, милое дитя, но старик из Хаунслоу давно почил.
- Лет десять как. - добавил новый знакомый - мальчик в очках.
- Я и сам был поражен не меньше вашего! - затараторил Макси. - Оказывается, в поместье проживает сотня оболтусов. Здесь есть все: еда, просторные комнаты. Уйма развлечений! Старик оставил громадное состояние. Хаунслоу управляется детьми! Добро пожаловать домой, Руди.
Конопатый озорник и не нашелся, что сказать. Он лишь расплакался от счастья!
- А самое чудесное заключается в том, что никто о нашем секрете и не догадывается! - рассмеялся Максимилиан. - Ни родственники старика. Ни мэр. Ни толстый Хавелок. Живи да радуйся. Только обо всем — молчок!
Верите или нет, дорогой читатель, но эта история заканчивается именно так. Канун Рождества — время чудес. Сиротки обрели дом. Там, где и не мечтали его найти. И впереди их ждали новые приключения.