Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

(B)IID

Сборник
Провожая зиму

(B)IID v.2

Был дождливый май, все экзамены сданы авансом. Друзья усердно готовились дома, работу я не искал, а с девушкой расстался пару месяцев назад, так что проводил я все свое время лежа, стоя, сидя перед экраном, а по вечерам прогуливался по мокрым улицам, в надежде познакомиться с кем-либо.

В доме уже год как поселилась суматоха, и каждый месяц она все усиливалась. Альвина, моя старшая сестра, забеременела. Узнав об этом, все были рады, устроили праздник, да и я радовался непонятно чему - только со временем в родных стенах становилось всё шумней, прежний уют и спокойствие испарились, оставив меня за главного. Альвина уже давно поженилась, родственники мужа, ясно улыбаясь,  без конца приходили навещать невестку, но переехать от нас она не могла из-за странной традиции, смысл которой я так и не понял.

В какой-то момент бесконечные ахи-охи, толпы людей в квартире, смех и слёзы на кухне настолько мне осточертели, что я принял решение, которое долго смаковал. На время покинуть родительский дом  - отправиться в путь по незнакомым городам, жить в блаженной тиши, радуясь стремительному расширению мира перед собой. Долго мы обсуждали отъезд, но в итоге меня отпустили, позволив внушительную сумму в кармане.

Около месяца я путешествовал по стране, стараясь не заезжать слишком далеко. Вначале отправился поездом в близкий большой город, а дальше полагался на случай - на утренний ветер, дружелюбного водителя, полет птицы, иногда просто кидал монетку.

На каждом месте я останавливался не больше нескольких дней. Снимал квартиру на какое-то время, только бы было где переночевать. Ходил на концерты, прибивался к кому-то, по вечерам оказываясь то в прокуренных квартирах, то тесных подвалах, ездил на трамвае, на лошади, иногда дрался, иногда получал, был в шаге от секса с незнакомкой, но в последний момент остановился. Каждый раз, оказываясь в новом месте, я гадал, что же со мной здесь произойдет. Однажды целых два дня я лишь гулял по городу, рассматривая одинаковые магазины и унылые памятники. В одном месте я стал участником аварии, и все время провел в больнице, беспокоясь о здоровье незнакомого мужчины. С одним человеком мы настолько сблизились, что даже обменялись номерами, убеждая друг друга в необходимости новой встречи. Звонка не состоялось. Я назвал первый пришедший в голову похожий набор цифр, а его номер подозрительно заканчивался на три шестерки.

Обычно меня подвозили, реже я шёл пешком. Идти с вытянутой рукой вдоль дороги стало для меня привычкой. Солнце возвышалось и опускалось, менялись водители и машины, стаптывались подошвы, извлекались и заменялись карты памяти в фотоаппарате, понемногу стали повторяться вопросы и имена, ценники на полках, уже давно потеряли отличия здания, где я жил неделю назад и спал вчера, одинаково светило солнце и зеленела на нем жизнь, мое внезапное путешествие постепенно превращалось в рутину, но цели своей достигло. Я заскучал по дому.

По моим подсчетам, Альвина должна была уже родить. Последние дни я медленно и планомерно двигался в сторону дома, стараясь не отвлекаться ни на что. Тем жарким вечером я плелся по безлюдной дороге, окруженной непроходимыми сосновыми рядами. Ни единой машины за несколько часов не проехало здесь, а в памяти как назло не отложился поворот на эту злосчастную полосу. Я слабо представлял себе, куда именно направляюсь, зная лишь одно наверняка - где-то там дальше меня точно ждут.

Спустя время меня догнала черная Нива. Я отчаянно замахал рукой по её приближению, надеясь наконец выбраться с чертово пути. Водитель остановился и после короткого разговора мы поехали вместе.

Если у человека есть какая-либо внешняя яркая черта, любой разговор в конце концов приведет именно к ней. Серая майка выделяла тучный живот этого мужчины, а полосатые темно-зеленые шорты открывали короткие ноги, но во внешности его было кое-что необычное: чёрная, как у пиратов, повязка на левом глазу. После того, как мы кратко обрисовали пути, столкнувшие нас на этой дороге, я спросил:

- А что у вас с глазом, не расскажите?

В ответ хохочущий смешок.

- Не первый спрашиваю?

- Не первый, и не последний. Ты, наверное, думаешь, что мне в драке дали, или в армии, но всё равно будешь не прав.

- А что тогда?

- Да я сам его, - гордо сказал он.

- Зачем? По пьяне?

- Нет, в полном рассудке и не под действием наркотиков, - засмеялся тот.

- Не понимаю, тогда зачем?

Мужчина почесал подбородок, посмотрел в зеркало и похлопал себя по карманам, прежде чем ответить:

- Захотел я. Просто захотел.

Я замолчал. Ответ мужчины ввел меня в ступор, и я задумался, не смеется ли он надо мной.

- Тебе интересно, у нас в городе есть памятник водорослям, - неожиданно сказал он.

- Зачем его поставили? - усмехнулся я.

- Оно связано с этим, - он показал на повязку, - не хочешь доехать? Увидишь надпись на постаменте и сразу поймешь. Ты же автостопщик, сам сказал.

- А вы это каждому предлагаете?

- А я обычно не отвечаю, но раз уж мы недалеко, то можно и заехать. Или тебе уже неинтересно?

Интересно было, но в тоже время росло ощущение, что меня втягивают в нечто непонятное. Впрочем, заехать на пару часов в город вряд ли чем-то грозило мне.

- Ну, давайте. Посмотрю ваш памятник, а вы расскажете историю?

- Нет, я дальше поеду, - отмахнулся он, - история моя на памятнике написана.

- Интересно.

- Можешь даже остаться у нас. У нас очень хорошо.

- Да я…

- Нет, правда. У меня подруга квартиру сдает, могу ей позвонить, поселим тебя ненадолго. Как думаешь?

- Ладно, давайте, - помедлив, ответил я.

- Так пиши номер.

Сергей достал из бардачка небольшую записную книжку, оторвал последнюю страницу, передал мне и продиктовал номер.

- Спасибо.

Я кинул записку в свою сумку.

Добрались мы только к закату солнца. Редкие машины встречались нам по пути. Буйная растительность обвивала всё вокруг.  Мы остановились у небольшого продуктового магазина, о бренде которого я никогда не слышал.

- Смотри, через два квартала отсюда идешь вниз по улице, там сам найдешь. Если заблудишься, спроси дорогу, люди здесь добрые, - с улыбкой проговорил он.

- Понял. До свидания.

Сергей свернул за угол и скрылся за светлым, трехэтажным зданием. Я приметил, что парковка у магазина была практически пуста - только несколько белых легковушек грелись на солнце.

Гораздо позже я пытался найти этот город на картах, сожалея, что так и не спросил ни у кого названия. Наверное, поиски мои были совсем далеки от его истинного местоположения, ведь ничего похожего я так и не обнаружил. Памятник водорослям упорно не хотел всплывать в интернете, а код города на автомобильных номерах, кажется, кто-то специально стер из моей памяти.

Я зашёл в магазин - страшно хотелось пить. Внутри не было ничего необычного: продавец скучно пялился в экран телефона, а полки были полны товаров. Я взял что-то, подошёл к кассе, и из-за прилавка заметил, что у парня моего возраста не было ноги. Он также посмотрел на меня с удивлением - как будто увидел нечто похожее в моей комплекции.

Я расплатился и побрел в сторону памятника. Город был малоэтажным, цветущим, убранным. Плитка сияла на солнце, незакрытые окна домов показывали просторные гостиные и комнаты. Чем дальше я шёл, тем больше странностей подмечал. Без исключения каждый человек, встреченный мне, был с каким-то дефектом. Кто-то держал костыли в подмышках, у кого-то на ветру развивался рукав или даже два, у некоторых не было ушей или зрения, у других - пальцев, а те, кто внешне выглядели здорово, стоило их окликнуть, совсем не отвечали. Мне стало беспокойно.

На углу улицы я заметил больницу. На фасаде играл большой информационной щит, где улыбчивые доктора предлагали всем желающим “Принять важное решение в жизни”, “Совершите специальную операцию” - а ниже красным был вычерчен список услуг и цены на них, удаление…Шоколад во рту будто затвердел, я выплюнул его.

Ниже по улице, недалеко от пляжа, располагался парк. Ночь постепенно опускалась на город, здесь было немноголюдно. Издалека я заметил высокое гранитное возвышение, из которого торчало нечто, напоминающее щупальца. Я обошел памятник, и моему взору предстала искусно выполненная статуя - комок плотно прижатых лепестков, как корневище, а от него вверх взмывают неровные, качающиеся слои, образующие то-ли какую-то фигуру, то ли спиленный трезубец. На постаменте была надпись. С трудом в тени я разобрал её: “Нашей национальной гордости, провоцирующей нас на смелость - Phae…”. Вдруг раздался девичий смех вдалеке - я повернулся, и увидел, как дети на пляже играют в волейбол. Однорукие и одноногие весело прыгали по песку. Здоровые дети почему-то стояли в стороне, вероятно, из-за честности игры - они имели явное преимущество над частью игроков.

- Вы турист? - вдруг окликнули меня.

Оперевшись на невысокую ограду, граничащую с водой, на меня смотрела девушка. Белый в клетку сарафан обнажал её высокие стройные ноги, а также не скрывал и отсутствие половины правой руки

- Можно на “Ты”. Как ты узнала?

- Ты так ошарашенно смотришь вокруг, да и это, - она кивнула на свою руку, - тебя выдает. Тебе нравится здесь?

- Что…Почему все люди, - я задумался, подбирая слова, - такие странные?

- Да иди ты, нормальные мы.

- А что у вас с…

Она вопросительно подняла брови.

- …С конечностями, - не сразу сказал я.

Смех в ответ.

- Не строй такое лицо, когда говоришь об этом.

- Я не хотел задеть.

- Я понимаю. Хорошо, - она подошла ко мне ближе, - могу устроить тебе лекцию по городу. Будешь слушать?

- Буду.

- Пойдем тогда отсюда, а то уже прохладно, - сказала она и, чтобы добавить правдивости словам, схватила себя за плечи.

Мы покинули парк и пошли обратно в гору. Фонари ярко освещали всё вокруг, ночная прохлада опускалась на город.

- Ты видел памятник бурым водорослям. Они растут прямо у берегов, иногда доставая до поверхности. Дети любят с ними играть.

- А причем здесь водоросли?

- Скажем так, каждый здесь с рождения чувствует себя особенным образом. Нельзя объяснить тем, кто не чувствовал.

- На что это похоже?

- Ну, как если бы ты был с третьей рукой, растущей из живота, - она засмеялась, представив себе эту картину, но мне она смешной не казалась - что бы ты с этой рукой сделал?

- Не знаю, - замялся я, - сами доктора решат, как быть. А если бы я жил с ней уже долго, то…

- Ты бы её удалил, - ласково сказала она.

Я незаметно обернулся, прислушался вокруг. Кажется, никто не преследовал нас.

- Так же, как это сделала ты?

- Да, - гордо ответила она, - уже как восемь лет.

- С какого возраста это вообще разрешено?

- Не так давно запретили до двенадцати, по-моему.

- А раньше?

- А раньше ограничения не было, но иногда родители сами решали за ребенка, какая часть ему не нравится.

У меня перехватило дыхание

 - Некоторые отправляли ребенка на операцию из-за той части тела, с которой у него нет проблем, понимаешь? Я знаю человека, у которого к десяти осталась лишь одна рука.

- А что с ним сейчас?

- Да он здесь живет неподалеку, хочешь, зайдем?

Я промолчал.

Утопающее в зелени, плоское двухэтажное здание встретило меня. Мы остановились у двери, над которой горела лампочка.

- Ну что, стал лучше понимать?

- Наверное, я так и не понял, причем здесь эти водоросли?

- Именно они что-то выделяют в атмосферу…Не помню что.

- Тогда почему вы не уедите отсюда? Или почему вы не можете искоренить их?

- Зачем нам это делать, - искренне удивилась она, - мы их любим, готовим из них. Если бы ты попробовал, ты бы никогда не забыл их вкус.

- Но вы же… это у вас такая традиция? Жить без какой-то конечности.

- Вроде того, да. Но больше это наш собственный выбор, - уверенно, гордо сказала она.

- А ты сейчас куда? У нас поезда не ходят, автобус только утром. Если хочешь, можешь зайти ко мне, - она повела рукой в сторону двери.

- Я даже не знаю, как тебя зовут, - неуверенно ответил я.

- Лиза, - улыбнулась она, - теперь знаешь. А тебя как?

- Послушай, ты рассказала мне обо всем этом, но ничего не знаешь про меня.

- Так давай рассказывай, - улыбнулась та.

Я собрался с мыслями.

- Я имею ввиду, что у меня дома беременная сестра. Первый ребенок. У неё уже последний месяц, мне точно нужно быть к сроку, не будут же меня ждать. Я и так уже задержался. На всё времени будет не больше недели, дальше есть нельзя, - соврал я.

- Я немного не поняла тебя, что именно ты собираешь е…

- Меня просто пугает все это, - громко сказал я, - мне нужно поскорее ехать домой. Спасибо, что рассказала, но мне правда пора.

Не дожидаясь реакции девушки, я быстрым шагом покинул двор. Я прислушивался, но никто меня не преследовал. Меня тошнило.

“Тяжело вообразить, что за ужас я сейчас услышал. Весь её рассказ кажется мне просто шуткой, крупным розыгрышем надо мной, но зачем? Я до последнего сохранял перед уверенность перед ней, но это просто безумие - они отрезают части тела как себе, так и своим детям. Они гордятся этим, они чтят это. Просто калечат свои тела - зачем? Почему до сих пор никто не вмешался в это? Если они желают этого себе и своим близким, то они точно хотят, чтобы и все остальные люди что-то себе отрезали. Вот она, больница справа, всё ещё горит эта реклама. Какие цены, какие низкие цены на такие сложные операции! “

Я бегом добрался до места, где распрощался с Сергеем, и стал бежать дальше до момента, пока ноги всё ещё несли вперед. Мысленно я подбадривал их: “Бегите, бегите, или вас тоже отрежут”. Становилось даже смешно.

Скоро небольшие огни малого города совсем угали, позже пропали фонари, и я брел в полной темноте и тишине по дороге. Из кустов, из-за деревьев то и дело что-то слышалось - но я был уверен, что оно не принесет мне угрозы, ведь настоящая опасность далеко позади.

Не помню, как поймал попутку. Не помню, были ли у водителя все ноги, руки глаза. Помню, что рад был вернуться наконец-то домой. Родители обняли меня, сказали, что сестра родила, всё прошло хорошо. Я принял душ, проспал целый день, наверное, из-за стресса. Проснулся и увидел записку на кухонном столе. Прочел её и улыбнулся. Заглянул в морозилку, достал часть, специально сохраненную для меня. Я не высказывал определенных предпочтений, так что родители и сестра выбрали всё за меня. Конечно, сначала они позаботились о своих вкусах, голова для молодожен, туловище мамам и папам -  но я их за это не виню. Мне досталась правая рука.

Утром мне помогли родители. Я делал это впервые. Я не религиозен, но, кажется, после этого я стал чище, стал ощущать себя по-новому. Живот немного сводило, но меня об этом предупреждали.

Что касается этой истории с городом, то позже выяснилась ещё одна интересная деталь. После своего путешествия остаток лета я провел у себя в городе, а потому свою походную сумку, с которой проходил больше месяца,с того момента не открывал. Уже в сентябре, приводя в порядок комнату, вспомнил о ней и с интересом нашёл на дне её мятую, маленькую страничку с одним единственным номером. Я долго решался позвонить, но любопытство в конце концов всё же взяло свое. Долгие гудки продолжались около полуминуты, до тех пор, пока я не услышал…

…как в соседней комнате зазвонил телефон.