Инкубационный период
- Сборник
- Новогодний конкурс (2024–2025)
1
Очищая белые кроссовки от говна, я думал о любви. Рядом стояла початая полторашка, а передо мной высилась промерзшая девятиэтажка. Подвороты предательски оголяли лодыжки.
Во внутренних джунглях сезон дождей. Там бывшая девушка на баркасе с туземцами упрекает меня в трусости. Лодка приближается к порогам, я должен успеть к переправе, там мост через реку, он невысокий, с него можно спрыгнуть в лодку. И я бегу вдоль реки. Оглушительный топот толпы доносится с противоположного берега, то ли мои друзья, то ли толпа Урукхаев. Темп сбивается, появляется одышка. Опаздываю, переправа все ближе, но время ускользает.
Пошатываясь встаю, стараюсь наступать в следы на снегу, ноги первопроходца на пару размеров больше. В какой стороне остановка? Бреду на шум дороги, выбираюсь к проезжей части. Иду вдоль шоссе, надеясь выйти к остановке. Вдали виднеется островок ларьков, рядом автобусы, маршрутки. Всматриваюсь в едущий в мою сторону поток.
Лодка приближается, нужно прыгать. Понимаю, что недооценил высоту моста, всплывают картины переломов, все эти видео из Интернета, откуда-то в памяти появляются истории про травмы от падения со второго этажа. И отзвук хруста нарастает. Легкий шаг, ставшее плюшевым тело. Тянет вперед, пробегаю по палубе по инерции, пытаясь восстановить равновесие, чуть не налетев на одного из туземцев.
В маршрутке душно, салон набит под завязку. На неместном наречии ругается водитель, обрывки родной речи, что-то о необходимости потесниться. На стеклах диковинные узоры. Кто-то кричит в телефон. Заносит влево, еле удерживаюсь на ногах, пазик шашкует из ряда в ряд. Удар по тормозам, слэм в кабине, какая-то женщина падает на сидящих пассажиров.
Борт подбрасывает, рулевой - мужчина в годах, всеми силами пытается удержать равновесие. Позади переправа, на ней все эти лица, они скалятся и готовят луки. Баркас кидает вбок. Резко свистит стрела. Бросок в сторону. Стрелы градом бьют по рубке. Судно дает крен, на пару секунд зависаю в невесомости. Стрелы хлюпают позади.
Маршрутка остановилась, гаишник подошел к окну рядом с водителем. Грубый тон, напряжение чувствуется в салоне. Смотрю на преломляющийся свет фар в покрытом инее окне. Машина кряхтит кашлем курильщика, у глушителя проблемы. Мозг зацепился за слово "глушитель" и началась развертываться мысль, был бы у меня ствол. Ситуация сложилась бы по-другому, словно в фильме "Брат", молча смотрел бы на обидчика, после аккуратно, как бы невзначай отодвинул край куртки, блестнула рукоятка, он бы сразу все понял. Бы, бы, бы. Покряхтел двигатель и пазик двинулся.
Захожу в рубку, ищу ее глазами. Она сидит в черной одежде и лишь полярным сиянием глаза, показательно направленные в сторону. Не подаю вида, вдали деревня на острове. И туда движется неприятель, мне нужен меч, а лучше лук. Пытаюсь найти главного среди туземцев, как-то изъясниться на языке жестов. Меня не понимают и, возможно, надо мной смеются.
Перед глазами проплывает моя остановка, водитель не услышал призыв высадить.
- Следующая, это та, что мы проехали - возмущаюсь. С грацией шахматного коня, перестроившись в правый ряд, извозчик высаживает. Передо мной стена серо-черного снега.
Обхожу по длинной дуге, стремясь к тротуару, встречка с гулом проносится в метре. Путь лежит мимо торгового центра, вокруг которого на деревьях мерцают гирлянды. Повернуть во двор, пройти дом и я у нужного подъезда.
Непонимание приобретает оттенки настороженности, туземцы предлагают мне сесть, начинают о чем-то настороженно спрашивать. Язык жестов, единственный из доступных мне языков, показываю, как натягиваю тетиву, рублю клинком. Не вижу в их глазах искры разумения, скорее раздуваемые моей пантомимой угли недоверия.
Яростные крики разрезают тишину предпраздничного двора, рановато для пьяной драки. Стараюсь не смотреть и захожу на новый виток мыслей о стволе. Как бы пальнул в воздух, все б сразу притихли. И спокойным голосом сказал бы не устраивать суету в праздник. Однако оружие отсутствует и я иду мимо, изучая узоры шин на заснеженной дороге.
Девушка молчит, отказываясь объяснять мое поведение островитянам.
Домофон звенит песнью сирены, в которой мне слышится возлюбленная, идущая открывать мне дверь. Никто не снимает трубку. Отчаянно топчусь у подъезда. Подъезжает машина, оттуда выходит мужчина, вытаскивает из багажника подарочные коробки, следует к подъезду. Его руки забиты подарками, еле управляется с ключом, услужливо придерживаю дверь. Озаряет страшная догадка, не закрывая дверь, вслушиваюсь в шаги. Не тот этаж. Поднимаюсь к квартире бывшей, металлическая дверь холодна, безразлична и непреклонна. Зажимаю кнопку звонка, долго вслушиваюсь. Не улавливаю заветного жужжания, кажется, кто-то обрубил звонок. Медленно сажусь на рюкзак, постеленный на пол рядом с дверью, в руке материализуется полторашка. Вальсируют под ритм глотков счастливые моменты отношений, улыбки, взгляды и объятия. Тьма лестничной клетки с разбитой лампочкой успокаивает.
Лица аборигенов приняли добродушный вид, они улыбаясь пригласили меня пройти, следуя за ними вертел головой, впервые на таком мобильном судне. Меня направляют в каюту, радостно пропускают вперед. Дверь за мной захлопывается и закрывается с другой стороны. Заперт. С окружающим миром меня связывает лишь иллюминатор. Огляделся. В каюте лишь кровать с ребродробидетельного вида матрасом.
Бутылка закончилась, дверь не дрогнула под натиском моей осады. Тирьям-тирьяри-та-та-там трезвонит телефон.
- Ты где? Давай шуруй домой, Жора скучает - раздался голос матери.
Баркас пришвартовывается к пирсу. Сквозь стекло иллюминатора вижу приближающуюся толпу неприятелей, на палубе кутерьма, все хватаются за оружие, приближается схватка, зачарованно наблюдаю сквозь иллюминатор.
Захожу домой, весь промерз, особенно открытые подворотами ноги. Все готово к празднику и все ждут только меня. Мама суетиться на кухне, родственники активно интересуются, кому же повезло с таким женихом. Отец пьет и молча выходит покурить на балкон. По телевизору идет фильм про индейцев, что-то про защиту родных земель. Младший брат бегает с подаренным ружьем. Не могу оторваться от киноленты. Выстрел, пулька попадает в ахилесов подворот. Жорик радостно выбегает из комнаты. С боем курантов зарождается понимание, так больше жить нельзя.
2
Осеняет неприятнейшее озарение – день всех влюбленных завтра. Нужен подарок. Придумаю что-нибудь после работы.
Медленное наигрывание будильника, засовываю руку под подушку, отключаю мелодию. Десять сигналов поставлены с интервалом в пять минут, проснусь с последним.
Резко поднимаюсь с кровати, захожу в душ. Пока чищу зубы, вожусь с ручками смесителя, пытаясь выставить нужную температуру воды.
Быстро запрыгиваю под струю, усилием удерживая тело под потоком, пока оно не привыкнет. Жидкость бьется о темечко, стекает по рукам, спине, спускаясь к подкачанным ягодицам, что так редко остаются без внимания дам. Шершавое полотенце стирает со сном остатки похмелья.
Обматываю полотенце вокруг талии на манер туники, шествуя на кухню насладиться…
Чем? Словно черный ящик отворяется холодильник – печальная картина: молоко, чей срок давно истек, рагу, эволюционировавшее во что-то недоброе, кастрюля, кою открыть я не рискну и йогурт с шоколадными шариками. Выбор очевиден.
Неспешно отрываю этикетку, кладу ее лицевой стороной на стол. Ложка, разумеется, моется перед трапезой. Передо мной идеально ровная молочная белизна, бомбардирую ее шариками, они скатываются в небольшую горку. Старательно размешиваю, погружаю в пенящиеся прохладные глубины.
Глоток освежающей амброзии, хруст на зубах отдает искрами надвигающейся грозы. Закрываю глаза, тяну послевкусие, словно я на вершине Олимпа и Зевс похлопывает по плечу. Еще глоток и еще, снова, вот уже ложка скребется по дну пластмассовой тары. За уголок беру этикетку, слизываю с тыльной стороны остатки.
Надо спешить. Быстро одеваюсь, выхожу на работу.
3
Подхожу к пункту выдачи доставки, куча велосипедов вокруг входа шестнадцатиэтажки. Просторное помещение, на стене карта микрорайона, шкаф с ящиками доставщиков, стол, вокруг которого уже сидит несколько моих коллег. Над столом прошлогодний календарь. Подошла сортировщица – полная, под 30, свиные глазки и бабская хамоватость, местная начальница.
- К следующей неделе нужна справка о вакцинации – без приветствия начала разговор.
- Еще одна?
- Полгода прошло, там новая вакцина вышла, отлеживаться всего 2 дня.
Захожу на смартфоне в приложении доставки – начинаю смену, беру заказ. Вытаскиваю из шкафа нужные ящики, складываю в сумку, переодеваюсь в сумку, беру велик и на выход.
Отталкиваюсь от земли. Переношу вес тела на педаль, другую. Баланс пойман. Если ехать быстро и знать микрорайон можно перейти в состояние полета, прерываемое только пит-стопами подъездов, чтоб поднять заказ. Так было и в этот раз, ко мне привязался припев из модной песни, за смену прокрутил его несколько тысяч раз. Последний заказ. Откидываю подножку велосипеда. Прихожу на точки сборки как раз, когда заносят ящик с булочками, обедаю. С легкой расслабленностью в мышцах ухожу с работы.
Сев в маршрутку до ближайшего торгового центра гуглю кино на вечер.
Букеты, украшенья и мягкие игрушки – универсальные подарки. Их дарят, когда не могут удивить, слишком плохо знают человека. Пытаются впечатлить количеством роз, размером плюшевого медведя или ценой ожерелья. Радость дарения сводится к перераспределению ресурсов, сводится к сухим цифрам, как и вся жизнь при подобном подходе.
Я не такой, я подарю тостер. Гульнара часто жаловалась на нехватку времени утром, из-за чего она часто остается голодной. Нет ничего быстрее тостов – нарезал хлеба, нажал кнопку, минута и готово.
Хэ-кхэ-кух, парень на переднем сидении загнулся от кашля. Вроде молодо выглядит. Отворачиваюсь к окну.
Белый пазик подъехал у остановке, вышла горстка людей, от них отделилась фигура в спортивных штанах и куртке со свисающим капюшоном. Силуэт, общаясь по телефону, бодро маршрует на красный, чудом избегая встречи с жигулем, неожиданно вырулившем из-за маршрутки.
Он заходит в ТЦ, он немного устал. Ленивым взглядом плывет по прилавкам. Находит магазин бытовой техники, курсирует по нему ненадолго останавливаясь перед стендом с компьютерными играми. Выбирает самый дешевый тостер, спешит на кассу.
4
Иду ровно к назначенному времени, в запасе пять минут. Метель завывает, светофильтр – нуар окраин. Сворачиваю во двор почти синхронно с идущим навстречу широкоплечим мужиком. Шагаю впереди него на пару метров, чувствую спиной его взгляд. Перехожу на дорогу вдоль дома, боковым зрением замечаю, как он повторяет маневр. Напряжен, ускоряюсь. Фонари работают через один, двор пустынен и глух.
Нужный подъезд. Специально замедляю поступь, чувствую облегчение, когда темная фигура проходит мимо, шаги отдаются тугим хрустом.
Кнопка вызова домофона заедает, пять раз нажимаю, перед тем как раздается писклявый звон. Сигнал прерывает жужжание. Выдаю свою заготовку, стараясь делать голос низким:
- Отдел МВД по Ленинскому району, откройте, пожалуйста.
Звучит пиликанье, ухает, отпущенная магнитом дверь . Горнило подъезда встречает жаркой духотой, жирным желтым цветом лампочек накаливания. На первом этаже нет ни лифта, ни квартир. Номер 12, по 4 квартиры на лестнице, 4 этаж. Знаком больше перила указывают на сторону, где квартиры. Десять ступенек считая с последней, перепрыгиваю через каждую вторую.
Приоткрытая дверь. Духи острые, словно распустившиеся ночью бутоны, покрытые свежей утренней росой.
Черные глаза, симметричные ровные стрелки, крыльями бабочки окаймляют бездну очей. Неловко прячу за спину подарок, одной рукой обнимая тонкую талию своей пассии.
- Привет – картавая “р” образует ложбинку в начале слова.
- С праздником! – решив долго не церемониться, презентую тостер.
- Что это? – вертит коробку, звеня браслетом на худом запястье.
- Чтоб не голодала в ожидании обеда.
- Спасибо – растекается в улыбке, раскидывая руки, подается в мою сторону.
Прижимаю ее хрупкое тело, стараясь ногами не выйти за пределы коврика для обуви.
- Протестируем тостер? – шепчу на ухо. Голос становиться нежно-низким, как и всегда, когда общаюсь с Гулей.
Раздеваюсь, иду мыть руки. От кончиков пальцев до локтей обвожу мылом. Прохожу на кухню.
-Где-то читал про эффект леди Макбет, когда после совершения убийства персонажу мерещились пятна крови на руках. Возможен ли противоположный феномен, постоянное мытье рук психика воспринимает как недостаток ментальной чистоты? А резко ставшее всеобщим и обязательным использование антисептиков и прочих средств личной гигиены бессознательно воспринимается следствием коллективного греха. Наверное, поэтому я редко моюсь, моя совесть чиста. Как тебе?
- Жиденько, честно говоря.
- Как на работе? – разрезаю ножом скотч на коробке подарка.
- Устала, народу не хватает, если заезжают с вирусом, старше 40, то все плохо. У нас главврач на неделе заболел, а он в годах
- Понятно, меня опять на прививку посылают.
- Новую? – нервно поинтересовалась.
- Тип того, ты ставила? – вытаскиваю инструкцию из коробки.
- Да, конечно, нас всех после Нового года заставили.
- И как?
- Странно – замешкалась – ты главное отлежись.
- Зато пару дней отгула дадут - ставлю тостер на стол, подключаю к розетке.
- Многое отдала б за отгул, в феврале брала уже. – затягивается вейпом и выпускает струю дыма, расплывающуюся по комнате.
- Есть хлеб?
- Сейчас – тянется к верхней полке, пока рассматриваю смуглые ноги с маленькой татуировкой кактуса на ступне, заканчивающиеся сочными ягодицами, прикрытыми тканью мини-юбки. Протягивает упаковку нарезанного хлеба.
- Есть что-нибудь попить, типа кофе? – размещаю кусочки в разрезе тостера.
- Не поздно для кофе? У меня вина немного есть – лампочка испарителя светиться при затяжке.
- Давай.
Гульнара достает бокалы, берусь разливать.
- Вино пассаран! – звон бокалов.
Выстрел тостера.
Экран телевизора отбрасывает тусклый бледный свет – “Питер FM”.
Рука лежит на ладони, затекла и вспотела. Близость женского тела, мерное дыхание колеблется грудями, как буйки в океане, соски просвечивают сквозь топик.
Нужный момент все не приходит и ощущение упущенной возможности растет с приближением финала картины. Время обретает тактильность под слова героя фильма, передающего сообщение о потерянном мобильнике на радио.
Свет звезд освещает комнату через окно, умиротворение растекается по телу, смятое белье на постели, отступает стеснение.
Прерываю молчание. –
- Это было прекрасно – в голову приходит только банальность.
Рассвет пронзает доверительность ночи. Пока та истекает воспоминаниями и обрывками сновидений, новый день набухающий и шумный, как клей в пакете, отпускает с цепи сомнения и нелепо ускользает время на рутинные ритуалы. Новая серия сериала будней будит опенингом будильника, рядом любимая. Необходимо поставить прививку и получить отгул.
Помылся, пальцем почистил зубы, растолкал Гулю, на прощание обнялись в полудреме.
Слишком сонный, решаю зайти в магазин за банкой энергетика. После удачной сделки заряд сахара с таурином заставляет двигаться интенсивней. Стоя на остановке, смотрю на мелькающие машины, пока мысли генерируют продукт интеллектуального труда идентичный натуральному.
5
Пробили талон, прошел в кабинет. Высокая блондинка средних лет, медсестра ей очень идет белый халат к короткой прическе. Она сидит слева от врача, сухощавого мужчины в очках. Медработница устало принимает справку, спрашивает про аллергию и противопоказания.
- Я не умру? – решаю разрядить обстановку.
- В прошлый раз умер? – укор в женских глазах.
- Умер.
Расстегиваю куртку, шагая домой с остановки. Жар охватил тело. Волосы под шапкой намокли, горячие капли пота стекают по спине.
Закрываю дверь, сбрасываю одежду, ложусь на кровать. Заснуть не получается, ворочаюсь. Чувствуется боль в висках, пульсируют артерии. Бреду на кухню за градусником. Нажимаю на кнопку прибора, засовываю под мышку. Хожу по комнате, меня охватывает беспокойство. Мысли делаются спутанными, собираются в странные клубки.
Полосатые обои становятся очень четкими, начинают переливаться. Во рту все пересохло, наливаю воду из крана. Наблюдаю перетекающие линии на обоях, полгода назад был студентом, пара месяцев запоя и вот работаю в доставке, время стремительно, мысль охватывает этот период за доли секунды, стремглав мчится по трассе обойных линий.
Пищит градусник. 38. Нужен парацетамол. Открываю дверцы гарнитуры, пытаясь найти лекарство. Волнение. Корзинка с лекарствами не находится, напряжение растет. В панике вытаскиваю содержимое шкафов на стол. Тревога накрывает волнами гудения. Понимаю, что уже несколько минут верчу в руках солонку, барахтаясь в мрачных образах. Вдруг умру без таблеток. Звонить в скорую?
Холодильник, это просто вибрирует холодильник. Собираюсь с мыслями, последовательно проверяю расставленные на столе предметы, лекарства оказываются в глубокой тарелке с голубым окаймлением. Запиваю парацетамол. Кухня разваливается на геометрические фигуры. Возвращаюсь в комнату, залезаю с головой под одеяло.
Потеряны ориентиры, отброшены категории. Тело трясет. Каркас личности с основанием детских воспоминаний, пристройками любимых групп, фильмов и игр, этажами прожитых лет, снесен. Только дрожь. Нет возможности интерпретировать. Потом появились цифры.
К 8 на работу в 4 свободен. Так 6 месяцев. Потом стал оставаться еще на 2 часа, плюс 10 тысяч.