Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Терпкий запах волос твоих.

Сборник
Конкурс из хранилища 2020 года

Плебс Содомов

“Терпкий запах волос твоих”

По статистике, каждые полчаса в России исчезает один ребенок. Каждые шесть часов исчезает ребенок, который уже никогда не найдется.
Это все, что вам нужно знать, чтобы выслушать эту историю.

***

Мне 14 лет, я ученик восьмого класса по имени Иван Медунцов. Друзья меня зовут просто Ваня, а Колька Сидоров дразнит меня "медунец-холодец".
В деревню, я приехал недавно, к бабушке, но знаю точно, что пробуду здесь до сентября. У меня появилась подруга, ее зовут Инга. Она очень красивая, хоть и на год младше меня. Инга хочет стать врачом, когда вырастет, а мой папа говорит, что она плохо на меня влияет и я "обязательно встряну в проблемы". Папа считает, что Инга - хулиганка и у нее "шило в заднице". Она задирает всех, кто здесь появляется, сначала она и меня задирала и обзывалась, а потом мы подружились. Один раз она меня даже поцеловала в щеку за то, что я натаскал ей вишню от соседей.
Сегодня мы идем с Ингой в лес, к Старым Ключам - деревня, которой больше нет. Инга говорит, что много слышала об этой деревни от своей бабушки, которая там родилась. А еще говорят, что деревня там была какая-то неправильная, потому что людей хоронили не на кладбище, а прям в деревне, рядом с домом, в поле или около просеки. А еще там водятся призраки.
Я записал строчки в дневник и посмотрел на Ингу.
- Дневник для девчонок, - констатировала она.
- Задали в школе, вот и записываю, - я старался отвечать, словно слова Инги меня ни капельки не задевали, хотя уже хотелось ее задушить.
- Мне тоже много что задали, - хмыкнула девочка. - Ты на призраков смотреть пойдешь, нет?
- Да ты гонишь, - я сухо улыбнулся. - Нет там никаких призраков.
- А бабушка говорит, что там все стало трупное. Поэтому деревню и закрыли.
- Ты дура, деревню нельзя закрыть, - я встал, поднял с земли палочку и метнул ее куда-то в сторону леса, словно придавая своим словам веса.
- Так и говори, что струсил, - девочка хитро улыбнулась. - Пойдем, если не испугаешься, я тебя еще раз поцелую, хочешь? Могу прям в губы, как после свадьбы. А не пойдёшь, всем расскажу, что это ты дяде Саше вишню ободрал.
- Ну и говори, - я обиженно отвернулся. - А мне твои слюнявые поцелуи не нужны, еще чего.
- Ну и дурак, - девочка насупилась и развернулась в сторону своего домика. - Я вообще с тобой больше играть не буду.
Я с минуту постоял и посмотрел вслед уходящей Инги. Стало неприятно и я, отбросив дневник, побежал следом.
- Ну прости, прости, - я попытался обогнать Ингу, чтобы она остановилась. - Я не хотел тебя обидеть. Пойдем, куда хочешь. И да, поцелуй меня снова, пожалуйста.
- Какой же ты болван, Ваня, - Инга подняла голову, и вместо слез я увидел насмешливую улыбку. - Кто ж такое девушкам говорит. Не зря ты прям как в сказках - Дурачок. Ладно, пошли в лес, ничего брать не нужно.
- А ты точно знаешь, куда нам идти? - я переспросил очень осторожно, но Инга все равно нахмурилась и посмотрела на меня злыми глазами.
- Да конечно, чего ты вообще пристал, - закричала она. - Как в райцентр, только по другую сторону реки.
- Через лес?
- Да, а ты думал, где еще будет проклятая деревня? Все, пошли уже. Не отставай.
Я посеменил вслед за Ингой, которая хоть и была на год младше, казалась совсем взрослой. Я подумал, что, пожалуй, она влияла на меня плохо, но… Она была моей подругой, и по сути я проводил с ней дни напролет.
В лесу было темно и прохладно, хотя стоял жаркий день.
Я никогда не задумывался, куда ведет кромка леса у деревни, и редко заходил с мамой дальше холмов, на которых росла земляника. Сегодня мы шли совсем в другую сторону, и на самом деле, в противоположную сторону от райцентра. Пару раз, вдали, мелькала обмелевшая речка - в таких местах ее можно было перепрыгнуть с хорошего разбега. Захотелось озвучить умную мысль из книжки, в которой как раз племена были вынуждены переселяться к верховьям рек из-за того, что со временем реки высыхали. Я хотел озвучить… но произнес совершенно другую фразу.
- Может, страшилки рассказывать будем? - предложил я.
- Ты опять придумал очередную глупость, - Инга лишь отмахнулась от меня. - Ты бы еще начал эти свои истории в тетрадку записывать, ахах.
Девочка залилась мелодичным хохотом, поправила косички и ускорилась, почти перешла на бег - словно в отместку мне за глупые идеи. Я же едва-едва поспевал за ней.
Спустя час, мы действительно почти вплотную подошли к реке, заросли стали реже и вдалеке замаячил крест.
- Здесь осталась только полусгоревшая церковь, - Инга, должно быть, заметила мое замешательство. - Все остальные дома, наверное, сгнили уже.
- А церковь почему не сгнила?
- Не знаю, - призналась девочка. - Может угли не так быстро гниют.
Я неуверенно кивнул, и мы приблизились к деревне вплотную. Деревни, конечно, никакой не было. Поодаль в самом деле стояло черное перекошенное здание с провалившейся крышей, однако же, на которой, все еще виднелся крест. Крест тоже затронуло огнем, но в меньшей степени, и похоже, Инга была права - верхняя часть креста, избежавшая огня, выглядела намного более ветхой, чем почерневшая. Не было сомнений, что со временем, крест сгниет и отвалится.
- Я слышал, что такую вот церковь сатанисты захватили в одной деревне, и она почернела, - сказал я. - Честно-честно. Я в книжке читал.
Инга поморщилась и вместо ответа подошла ближе к церквушке, пристально вглядываясь в одну точку. Я присмотрелся, и понял, что внимание ее привлекла небольшая каменная табличка на стене.
- “Здесь, в марте 1943 года взводом СС были сожжены 30 жителей деревни. Память и горечь в наших сердцах не гаснет.”, - прочитала Инга. - Понятно.
Я развернулся и посмотрел на широкие провалы в земле и понял, что это единственное, что осталось от домов. Я подошел к одной из ям и заглянул в нее. Она была не то чтобы очень глубокой - около двух метров, почему-то возникла ассоциация с могилой - один раз в жизни я даже был на кладбище во время похорон.
На дне ямы кое-где скопилась влага - капельки поблескивали на солнце. Тянуло затхлостью и гнилью. Я спешно отошел прочь, и в остальные ямы уже не заглядывал, были они, в основном, похожие друг на друга. Правда, рядом была еще одна яма, ее я приметил сразу. Во-первых, рядом с ней рос измятый куст малины, во-вторых, яма была засыпана более, чем наполовину - в земле оставалось небольшое углубление.
Я развернулся и увидел, как Инга выходит из сгоревшего здания, слегка побледневшая.

- Что с тобой? - спросил я ее.
- Я решила зайти в здание, - рассказала она. - И в нем пахнет сгоревшим мясом.
- Ты меня опять разыгрываешь, - я усмехнулся. - Сначала говорила, что тут всюду могилы, а никаких могил я не вижу. Только ямы, в которых раньше были подпол и погреб. И призраков тут нет. Вот решила меня теперь испугать хоть чем-то. Придумай че получше, малявка.
- Сам дурак, - огрызнулась девочка. - Не хочешь, не верь. Видимо, это запах от самих стен, ничего интересного. Пойдем, тут действительно совсем не страшно днем.
Мы пошли обратно, и я покачал головой. Инга выглядела расстроенной, и я бы подумал, что она действительно напугана, если бы не знал ее. Подумалось, что она расстроена - было потрачено столько усилий ради десятка дыр в земле.
Когда мы уже подобрались совсем близко к дому, Инга развернулась и с улыбкой посмотрела на меня.
- Знаешь что, - сказала она, доставая сверток из кармана. - Я принесла малину из древни. Ты же не веришь, что там трупы в земле лежат и призраки есть, правильно?
- Не верю, - согласился я. - Только третьеклашку напугаешь такой историей.
- Тогда съешь, - девочка протянула мне ягоду. Я осмотрел ее и взял в руки. “Малинка” была крупная и сочная, ничего такого в ней не было. Я повертел ее в руках, и действительно почувствовал, что мне не по себе.
- Все-таки, боишься, - констатировала Инга. - Поняла.
Я поморщился, закинул ягоду себе в рот, с чавкающим звуком прожевал, проглотил и демонстративно показал язык, словно дразнился. Инга молча подошла ко мне, и коснулась своими губами моей щеки, застлав своими кудряшками мое лицо.
И тут меня слегка переклинило, что я даже отпрянул от нее.
- Ты чего? - обиженно спросила она. - Все как договорились. Ладно, бывай. Я за тобой зайду, мне надо бежать домой. Как бы меня не хватились.
Она убежала и я в нерешительности замер на месте. Горьковатый запах дыма, исходящий от волос девочки, был похож на тот, какой бывает, если папа забудет шашлык на мангале или ты оставишь котлеты на включенной плите. Запах горелого мяса - в точности такой, о котором говорила Инга. Неужели, она сказала правду?

***
Я проснулся от стука. Стекло в окне дребезжало, словно от сильного ветра. Я присмотрелся, и увидел за стеклом Ингу. Она поманила меня рукой, настойчиво зазывая к себе. Чтобы эта бешенная, не дай бог, не разбудила отца, я вышел на улицу, накинув куртку и осторожно прокрадываясь мимо комнаты спящих родителей.
Инга уже ждала меня у калитки. Выглядела она не очень хорошо. На ее лице зиял синяк, синяки были на ногах, а ее майка была перепачкана в земле.
- Что-то случилось? - испуганно спросил я.
- Упала, - отмахнулась она. - Ничего страшного.
- Ты чего приперлась вообще посреди ночи, больная? - я сощурился, и мой голос, вместо крика перешел на злобное шипение. Очень уж сильно я боялся разбудить кого-то из своих.
- Пошли опять к деревне, - Инга расплылась в улыбке. - Ночью же страшнее.
Я покачал головой.
- А если родители заметят?
- Да не заметят, - Инга снова повела рукой, словно это ее не касалось вовсе. - Пошли, мы еще до рассвета вернемся, ты же помнишь, это не так уж далеко!
- Ладно, - согласился я. - Все равно ты меня не напугаешь, даже ночью.
Путь, несмотря на жутчайшую темень, мы проделали быстро. Чтобы не заблудиться, Инга предусмотрительно захватила с собой фонарик, которым и освещала нам дорогу. Когда впереди замаячило здание церквушки, мы замерли. Впереди слышался приглушенный стук мотора. Вскоре мы разглядели свет фар и небольшой костер у одного из провалов-ям. Мы спешно кинулись в кусты и настороженно всмотрелись.
От машины к костру шел мужчина. На нем был черный халат, который, как я понял, был дождевиком. В руках у него было что-то крупное, не слишком большое… Что-то странное, угловато-несимметричное, но до боли знакомое.
- У него труп в руках! - прошептала Инга, вцепившись в мою куртку. - Ваня, у него в руках мертвый человек.
- Тише, как только он отвлечется, даем деру! - я замер, стараясь не обращать внимание на затекшее плечо.
Мужчина положил тело на землю, и я в тусклом свете костра разглядел длинные темные волосы, прилипшие, должно быть из-за крови, к лицу. Мужчина достал из кармана нож и провел по животу - я наконец понял, что на земле лежала девочка, наверное даже, моложе Инги. В трупе было сложно узнать человека, как я уже говорил - была только одна рука и лишь половина ноги. Убийца - это было уже вполне очевидно, раскрыл живот девочки, и погрузил в нее руку. Вскоре, достав кровавый ошметок, вероятно, представлявший из себя какой-то орган, он кинул сгусток в костер, и стало заметно, даже в едва бликующем свете, что он получает удовольствие от своих действий.
- Меня сейчас… стошнит, - Инга оперлась на меня и склонила голову. - Мне очень плохо...
Я придержал Ингу, но кажется, она окончательно потеряла самообладание. Я даже не знаю, как я сам держался на ногах. Хотелось бросить все и бежать, но я завороженно сидел и наблюдал, за тем, как у осколков несуществующей деревни человек сновал от машины к истерзанному трупу. Он смеялся, что-то говорил - я дажы слышал его голос, но словно перестал воспринимать человеческую речь.
Вдруг послышался стук и промелькнул луч света. Я чертыхнулся и посмотрел под ноги. Фонарик, покоившийся на коленях Инги, упал и ударился оземь. Я спешно поднял фонарь и попытался его выключить, но ничего не получалось Кажется, от падения контакты залипли, и фонарик нельзя было выключить.
Мужчина, кажется заметил, не знаю уж, луч света или же возню в кустах, но он замер и развернувшись, пошел в нашу сторону.
- Инга, - я спешно тряс девочку за плечо. - Инга, надо бежать. Инга!
Она не отзывалась.
- Инга, закричал я, не сразу осознавая, что разрушил наше малейшее преимущество. - Инга, что с тобой.
Я встал, и слабо осознавая, что делать, кинулся наперерез по площадке, стараясь отвлечь неизвестного от кустов, за которыми я прятался. Оставалась надежда, что он погонится за мной, и не обратит на Ингу, которая в беспамятстве осталась лежать в кустах. Только бы он побежал за мной…
Мужчина действительно посмотрел в мою сторону и двинулся следом. Я же, лавируя между ям, бросился в сторону церкви, намереваясь скрыться за деревьями, так удобно расположенными неподалеку. Я успел пробежать несколько метров, но вдруг почувствовал, что не могу сделать шаг. По ноге прошла холодная дрожь - словно кто-то схватил меня за щиколотку мертвенной хваткой. Я повалился на землю и поморщился от сильной боли в виске. Кажется, камень попался прямо на месте, куда повалилась моя голова.
Мужчина наблюдал, кажется ему было скорее интересно смотреть, как я пытаюсь выползти из ямы. Собирая последние силы и сдерживаясь, чтобы не упасть снова, я бросился в лес, и мужчина, было ринувшись за мной следом, внезапно затерялся.
Измученный бегом, страхом и все еще не замечающий, что из разбитого виска хлещет кровь, я кое-как добрался домой. Я плюхнулся на кровать и уснул.
Я не знаю, сколько я проспал, но когда я проснулся, уже вечерело. Родителей дома не оказалось это было кстати. Еда была и стало чуть легче - но тело требовало сна, снова и снова. Говорят, так бывает при сотрясениях, которое я, определенно, получил. Об Инге я в тот момент не думал, ведь казалось, что сил не хватит даже добрести снова до кровати.
Проснулся я от стука, уже знакомого, но сейчас он разбудил меня сразу - от сна не осталось и следа. Я посмотрел в окно, но видно было плохо. Я разглядел только знакомый силуэт лица с пышными завитушками волос. Это была Инга, но словно бы, ее лицо осунулось и распухло.
Я кинулся наружу, забыв о тишине и конспирации - так, словно ничего важнее и быть не могло. В действительности, ночь подходила к концу. Я подбежал к калитке и осмотрелся. Кое-где уже появлялись предрассветные тени. Инги нигде не было.
На столбе я заметил плакат - он приковал мое внимание.
“Пропала девочка, 13 лет. Возможно, ушла в лес. Волосы вьющиеся, каштановые. Глаза зеленые Просим любую информацию сообщать по телефону.”

Я глубоко вздохнул. Значит, она не сумела уйти. Перед глазами пронеслась картина, виденная прошлой ночью, разрезанный и выпотрошенный труп… Я сел на землю, не в силах даже представить, что должен делать в эту минуту. Наконец, на глаза попался автомобиль, и меня словно пронзил разряд электричества.
Это была небольшая “буханка”, на которой возили в городе маршрутчики, а сюда она захаживала раз в неделю, чтобы окрестные старики, дачники и деревенские могли закупиться продуктами впрок. Я раньше, почему-то не вспомнил о ней, а теперь узнал сразу же, только увидев. Это была та самая машина. И это был тот самый мужчина.
Мужчина стоял, оперевшись на дверцу своего микроавтобуса и курил. Я подошел к нему и посмотрел на его лицо.
- Чего тебе, мальчик, - сказал он. - Никак не спиться? Ничего, еще сопьешься, какие твои годы!
Он заливно загоготал, и я отвернулся.
- Я все знаю, - вместо уверенного обвинения мой голос перешел на сиплый хрип. - Я знаю, что вы делали прошлой ночью.
- Так уж прям и все? - с сарказмом спросил он. Улыбка не исчезла с его лица, только стала злее и презрительнее. - Рано тебе такие вещи знать, малец.
- Вы не боитесь, - начал я, стараясь придать голосу уверенность. - Вас совсем не беспокоит, что я все расскажу?
Мужчина прекратил улыбаться, откинул сигарету в траву и наклонил голову.
- Думаешь, тебе кто-то поверит? - наконец переспросил он. - Думаешь есть у тебя что-то такое, что докажет твои слова? Это смешно.
Он сделал шаг вперед и пронзительно посмотрел мне в глаза.
- Если вы попытаетесь что-то со мной сделать сейчас, я закричу, - я отступил на шаг, и сжал свои руки спереди, словно бы готовился защищаться. Было очевидно, что если он бросится на меня, защититься я не смогу.
- А что если я скажу, например, - мужчина остановился и мечтательно повел головой. - Я скажу, что поймал тебя ранним утром, пока ты пытался стащить из моей машины сладости? Ты же любишь сладости, не так ли? Я тоже люблю. Но они ни близко не так сладки, как твоя подружка. Знаешь, мне не часто попадаются девочки живьем, совсем нетронутые, но беспомощные. Это был настоящий подарок. За такой сказочный подгон я даже не стану пытаться тебя затоптать, п****ныш.
- Вы… вы… за все ответите! - я с бессилием закричал, осознавая, что действительно ничего не могу сделать.
Мужчина, словно теряя ко мне интерес, вернулся к машине и открыв дверь, сел.
- Мальчик, - словно надрываясь изнутри от хохота, сказал он. - Мы еще не открылись, подожди пару часов. С этими словами он захлопнул дверь и скрылся внутри машины.
Следующие часы прошли как в тумане. Голова еще немного болела, и я заметил огромный синяк на своей ноге, как раз рядом со щиколоткой. Люди покупали продукты, не обращая внимания на меня. Мужчина лишь пару раз поднял на меня глаза и улыбнулся.
Я пошел в сарай и подумал, что же выбрать. Топор, ножовка. Секатор? Огромные садовые ножницы были не слишком эффективным оружием, зато с ними было легко обращаться.
Когда народ начал расходиться, а машину уже завели для отхода, я подобрался ближе, но так, чтобы меня не было видно. Мужчина-тороговец, по привычке, отошел по малой нужде в кусты и я забрался в кузов. Мой план был глуп и прост - только он сунется ко мне, я постараюсь порезать его ножницами.
Водитель вернулся, и вопреки моим ожиданиям, не стал проверять сохранность своих товаров, проверил, хорошо ли захлопнута дверь, и тронулся. Ехали мы не так уж долго, как вдруг машина остановилась. Я было, подготовил ножницы, но как оказалось, остановились мы по другой причине.
- Привет девочка, - голос торговца отозвался в машине с глухим эхо. - Не подскажешь мне, где здесь деревня Глинки?
- Да тут, буквально за поворотом, - пропищал девичий голос.
- Я сейчас только карту разложу.
Судя по звуку, мужчина вышел из машины и расстелил карту.
- Да вот же… - начала, было, девочка, и тут же осеклась. Я услышал лишь громкий хлопок - ни то звук удара, ни то звук падения. Вскоре в кабине послышалась возня, и машина тронулась.
- Ну и ну, - сказал водитель, наконец. - Ну и удачная же неделька.
Затем мы ехали какое-то время, не знаю, уж, были ли это какие-то личные дела торговца, или он путал следы. Наконец, выглянув в окно, я убедился, что он ждет ночи. Действительно, еще немного поплутав по дорогам, машина остановилась. У меня не было ни малейших сомнений, что это была та самая площадка у сгоревшей церквушки. Похоже, здесь можно было пробраться, минуя лесную чащу, через которую до деревни добирались мы с Ингой.
Торговец вышел, вытаскивая с собой тело девочки. Он бросил ее на землю и, разрывая одежду, наспех раздел.
- Еще теплая, - констатировал он. - Но вопить, как прошлая уже не будет, совсем не так интересно.
Я уже наблюдал из окна и держал секатор на изготовке. Сейчас он достанет нож, и я выскочу из машины. По задумке, нож должен вылететь от моего удара из рук убийцы, лишив его оружия.
Увидев, что мужчина привычным движением разрезает живот своей жертвы, я выскочил из машины и воткнул ножницы со всей силы в его спину. Удар пришелся не ровно по центру, а немного наискось, да и пробить его плотную одежду оказалось чуть сложнее, чем я думал. Но все же, удар, был болезненным.
Мужчина действительно выронил нож, заревел и попятился. Я, правда, тоже потерял свои ножницы. Они остались в спине моего противника.
- Глупый мальчишка, - он рассмеялся. - Ты похоже, не очень понимаешь еще.
- Заткнись, блять! - я поднял нож и подошел ближе. - Я сказал, что ты поплатишься за Ингу.
Мой голос предательски дрогнул. Мужчина заметил это, и рассмеялся. Он смеялся долго, смотря на меня.
- Что здесь смешного? - я покачал головой. - Думаешь, раз я ребенок, то сила на твоей стороне. Ты мне ничего не сделаешь, ты ранен. А у меня нож.
- Мне не нужно тебе ничего делать, - убийца медленно и пошатываясь, поднялся с земли. - Ты уже умер. Вчера.
Я улыбнулся и посмотрел на мужчину.
- Ты бредишь, - констатировал я. - Пытаешься выиграть себе лишние пару минут, чтобы сбежать.
- Ты даже не заметил. Вон твоя куртка валяется, и там такая лужа крови, малыш, что я сразу все понял.
- Что значит, понял? Объясни.
- Она объяснит.
- Кто, - неуверенно спросил я, пока не заметил на своем плече цепкую руку, покрытую темными пятнами. Сделав полуоборот, я обомлел.
За спиной стояла Инга. Ее живот был распорот, и ниже…. тоже. Одной рукой она сжимала мое плечо, словно пытаясь приобнять, вторая рука была лишена кисти, а лицо заплыло и побелело, словно в него закачали воду. И лишь почти неизменно, качались на ветру ее кудряшки.
- Ты умер, Ваня, - сказала она, слегка сдавленным голосом. - Умер, дурачок. Споткнулся, и побежал дальше. Но ты снова сюда вернулся. Ты не можешь не вернуться сюда.
- Но ведь так не бывает, так не может быть, - я ошалело покачал головой. - Я живой, я хочу жить.
- Не бойся, это не страшно, - сказала Инга. - Не страшно, ведь ты уже мертвый, Ваня. Глупый и мертвый. Почему ты не хочешь признать это.
Инга, наконец, притянула меня к себе, и попыталась поцеловать, словно не замечая лопнувших губ.
- Пойдем, - сказала она, - ты ведь любишь меня, мы будем обниматься долго-долго, и целоваться.
Она потянула меня к яме и потащила за собой. Внезапно я понял, что она сильнее меня, и я не могу вырваться из ее цепких объятий, хоть у нее была лишь одна рука.
- Ложись со мной спааать, - загоготала мертвая Инга. Она кажется, попыталась рассмеяться, но издала лишь страдальческий хрип.
- Но я живой.
- Это не важно, - прошептала она, и я понял, что мы падаем в яму. Падение длилось несколько секунд, и все закончилось.

***
Мужчина с трудом доковылял до машины, и трясущимися руками достал из кабины канистру. Щедро расплескав бензин в яму, он поджег небольшой самодельный факел из мешковины, и отойдя на почтительное расстояние, кинул его в яму. Полыхнуло пламя.
- Шлюха, - констатировал он. - Одну ночь со мной, одну ночь с ним. Хахаха. А вот паренька жалко. Он возможно, и правда, был живой.
Мужчина еще раз прошелся по площадке и остановился у каменной таблички, украшавшей обгоревшую стену. Простоял он там бездвижно несколько минут, коснулся камня, провел рукой по шершавым древесным головешкам.

- А может, и нет, - его голос сорвался на хохот.