Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Убить “Айрон Дюк”!

Сборник
Последний конкурс (2025)

“… Война есть способ разнести в щепки, выстрелить в стратосферу, утопить в морских глубинах материальные ценности, которые, если их распределить между людьми, улучшат жизнь многих и в конечном счете сделают многих слишком умными. Даже когда военная техника и вооружение не уничтожаются, все равно производство их — удобный способ поглощения человеческого труда без удовлетворения потребностей людей. Постройка Морской Крепости, например, требует столько труда, сколько хватило бы на постройку нескольких сотен грузовых кораблей. А через какое-то время Морскую  Крепость списывают как устаревшую и вновь затрачивают колоссальный труд, чтобы построить новую -   и все это не приносит никому никакой материальной выгоды!”

 Оруэлл, мы все  живем прямо как в этой  книге. Правда, я её не читал.

Десантный бот, задрав нос  и    высунув на полном ходу, - до половины, -  днище  из воды,  даже не плыл, а прыгал с волны на волну как лягушка.  В лицо  стоявшему  в полный рост  мужчине в кителе с орденской планкой на груди летели брызги.  Отдельные капли воды, вылетевшие из-под плоского днища катера,  падали на  белую ткань, где расплывались   почти незаметными серыми серыми пятнами.

   От количества стали, в лагуне было тесно -  тесно даже для  маневров маленькой лодочки, предназначенной , дай-боже для десятка солдат.

 И ведь тем не менее нашлось место…

  Человек, стоящий у закрытой аппарели, положа  толстые пальцы на толстый стальной лист, который должен был прикрывать десантников от летящих  в них пуль, смотрел вперёд и только вперёд.

Впереди, посредине ордера  брошенных  экипажами кораблей, вырастала   мрачная скала.

Глубина здесь,в этом месте, превышала пятьдесят метров, а  все коралловые  образования, что загораживали проход к местам назначенной стоянки или могли  пропороть днище были давно снесены.  С исследовательского судна “Самнер”, бывшего бы таким похожим  на чайные клипера, если бы не  труба нефтяного двигателя между мачт,        в воду  погружались   тщательно отмеренные после погружений водолазов заряды  динамита - и        хрустально-голубая пучина  вскипала тысячами. мирадами белых пузырьков. Где-то на дне, газы взрыва и   ударная волна взрыва, особенно страшная в воде, где расширение раскаленной материи передается далеко-далеко, будто усилие толкающее поршень паровоза - только вместо металла массы несжимаемой, ненадолго отступающей жидкости вместе размалывали хрупкую  белую породу на песок и обломки…

 Белую?

 Да. Фактически, микроскопические твари, заковывали себя в маленькие  герметичные  клеточки из карбоната кальция,в изобилии растворенного в морской воде.

 Там они жили и  там подыхали.

 Слабые.

 Неспособные сдвинуться с места.

 Они умерли не потому что “Самнер” опустил в воду девяносто тонн динамита. Просто все слабые и должны сгинуть. Так предопределено. Богом, наверное. Не  им отдана эта земля.

А карбонат кальция  из их панцирей-  это всё тот же известняк.

 Потому и белая. Какой у него может быть  цвет? Только грязно-белый или серый.

Здесь не могло быть никакой скалы-а если бы и была, то её давно б должны были взорвать, чтобы не мешать кораблям.

Но, тем не менее,  из-за  покатости поверхности  Диска, поднималась она, поставленная на якорь, рядом с  доком и двумя транспортами. И скала, и  смотрящий на него  отвесный обрыв,  и спускающаяся к воде язык  каменной подошвы были черны, а значит не могли быть сложены из коралловых или иных осадочных пород.

Понадобилось видимое усилие  разума и тела, чтобы напомнить себе, что это не настоящий камень.

 Офицер  поднял одну руку  и почесал седловину своего  крупного как картошка носа.  Нос имел схожие очертания с быстро надвигавшимся  форштевнем.

Британская броня всегда чёрная.  На Островах мало стали - и много, очень много урана. Это плохой, непригодный  даже для реакторов, совершенно неоружейный, давно выгоревший металл - огарок давно  ушедших геологических эпох.

 Но это всё ещё металл и его можно, даже  нужно использовать.

 Англия давно знаменита своими ковкими сплавами урана, где редкое для Островов железо из основы сплава,  оттеснено на вторые роли всего лишь легирующий компонент. Всего лишь сотые доли процентажа - и характеристики поковок и литья  почти не уступают обычной стали ни в чём. Англичане, предлагая изделия из них на экспорт, уверяют, что отливки и прокат из чёрного  британского металла  не радиоактивнее не изделий из обычной стали. “Чёрным металлом” урановую сталь называют из-за   её чисто эстетического и, к сожалению, не единственного   недостатка на который никогда не обращали внимания военные и промышленность - на воздухе его поверхность быстро покрывается плёнкой окислов становятся почти чёрными. Это куда менее важно, чем  постоянное растрескивание швов при сварке -из-за чего такая броня могла быть только  клёпаной или литой

 Вице-адмирал Уильям Генри Пернелл  Бленди задрал руку так высоко насколько он мог.

Переступив  ногами,  стремясь вернуть потерянное на мгновение  из-за внезапного толчка  волн в плоское днище равновесие - и стук  каблуков его начищенных ботинок о прессованную фанеру, раздавшийся в гулкой, похожей на пачку печенья со срезанным верхом коробке  был громок, - он  потянул левое плечо вверх до боли в мышцах и суставе плеча руки, поднялся на цыпочки, пока  кончики пальцев вытянутой вверх руки не коснулись, слегка ударив по   нижней половинке  толстого, как рука ребенка, металлического овала, коснувшись нашлёпки из  шершавого, застывшего  на холодном воздухе железа - место соединения двух концов прута.  Оно было хорошо видное, несмотря на  то, что цепь  была недавно покрашена.

Цепь над его головой должно быть  весила полторы сотни тонн.  Туго натянутая усилием механизмов корабля, свои весом и зацеплением лап о  вязкий, хорошо держащий якоря песчаный грунт атолла. А его  прикосновение было… Слабым.  Старческим- как бы о том не хотелось думать.

Но, тем не менее, цепь зазвенела. Тихонько. Так звякает  ложечка о края фарфоровой чашки. Бутылки у молочника…

 Эта совершенная глупость, достойная школьника заметившего,что родители на него не смотрят, а не взрослого человека у которого есть срочное дело, очень даже порадовала Бленди и вызвала искреннюю на его губах.

  У него были причины  сделать это.

 Причины улыбнуться второй раз за сегодняшний день.

 Ему плевать как, вне всякого сомнения плывшие с ним  видевшие всё рулевой и моторист из морской пехоты,  посмотрят на него.

Конечно, у  молодость  навсегда остаётся в молодости -  но ведь когда-то и  он был сильным  и отважным!  Когда-то  его “Флорида”, рассекая волны, неслась к  меловым утесам Дувра! И он, закованный в броню своего дредноута, служил самому правителю легендарной и  таинственной  Британии.

Много кто бывал в колониях Империи. У кого  были торговые дела - иногда допускались  на берег в портах Метрополии. А побывать на самих Островах доводилось редко кому - тем более вот так,  призванным во времена последнего союза, на Великой Войне - когда немцы посмели восстать против вечного   английского короля!

Рулевой не смог  подвести катер ближе - слишком круто уходила под воду  якорная цепь. Просто сам срез стального борта, рядом с которым открывалась ослеплённая, пустая глазница якорного клюза откуда и вываливался туго натянутый стальной нерв цепи, находился на высоте двадцати-тридцати футов.  Если для кого-то  цифры  были бы  совершенно не ощутимы чувством, то вот   адмирал сразу вспомнил - это там же где, находилась бы  крыша второй башни его “Флориды”, если  ошвартовать их борт о борт

Левый носовой, выпуклый и обрамленный выступающим  металлом как глазница ихтиозавра  склеротикальной костью,  клюз - их  всегда так специально делают, чтобы  острые лапы многотонного  кувалды  якоря никак не могли ударить  по  изящным обводам судна ни при постановке, ни при подъёме, -   под которым  медленно, едва фырча дизелем  проходила десантный катер.

Ослепительный свет белого шара  такого близкого  в здешних широтах к тверди Диска, что наверное был способен заставить закипеть  воду,  солнца  бил в глаза.  Чёрный пластик  козырька с золотым орлом не никак уже мог  защитить - и адмирал сощурился. Несмотря на боль и слезящиеся глаза. Пятидисятишестилетний мужчина улыбался как мальчишка.

И вдруг, как ему показалось из черноты,  похожей на нефтяной скол  жертвенного обсидиана,  проступили очертания лица. Совсем доля секунды… На один стук сердца ему показалось, что это сравнение имеет смысл.  Чёрное вулканическое стекло резало сердца, пропитываясь кровью жертв

В нём не было ничего естественного.  Ни в одной Англии, ни на всём Диске нет  и никогда не было достаточно железа и урана, чтобы выковать  панцирь этого монстра. Боль, страх и жертвенная кровь были сплавлены в  темноте   зеркального броневого монолита. Не сошедшие  расположенную где-то  горах советского Кавказа в дверь, что  ведёт на обратную сторону Диска, где никогда не видно Солнца и с вечно чёрных небес падает холодный, колючий лёд,   тени  визжали, орали, чтобы он не плыл вперёд, колотили бледными кулаками изнутри  брони   - но их было не слышно..

Раздался птичий крик -  а потом шлепок  падения чего -то в воду.

Бленди и  сопровождавшие его  морпехи обернулись, чтобы увидеть, как кружатся белые перья - в толстые стальные бронеплиты верхнего бронепояса врезалась здешняя глупая чайка.  Бедная птица просто не верила, что могут быть   корабли такой высоты. А скал она здесь не помнила, как и сам адмирал. Это должен был быть просто тяжёлый, густой туман - несмотря на то,что давно за полдень. И его можно было  легко пролететь…

Бленди вздохнул.  Нет, он всё равно был дурак. Молодость остается в молодости.

“Флорида”, чьим башенным командиром он был когда-то,  была устаревшим угольным утюгом и способным двигаться едва быстрее тральщика - и то по спокойной воде.  А уж  через бурю, как им пришлось по пути в Англию, с вечно заливающимся носом, она способна только ползти принимая тонны воды на бак…

Её посылка во внутренние воды, контролировавшиеся неисчислимым Хоум Флитом была, скорее, знаком вежливости, знаком  союзных обязательств - и того,  что Америка выходит из спячки доктрины Монро.

 Он и не делал там ничего особенного.

 6-ая бригада линкоров  не занималась ничем особенным, кроме  конвоев, рутинных учений.

 И нигде не бывал дальше баз флота в Шотландии.  Да и в   пейзаже вересковых пустошей, который богу было лень выдумывать и создавать - как это бывает с ленивым газетным художником, ищущим  и всегда находящим  лишнюю причину не работать как следует. И с тех времён тут появились только клумбы с голубенькими цветочками - устроенные, чтобы те, кому выпало несчастье жить здесь, не сошли с ума от однообразия   не было ничего сказочного. Весьма живучие сорняки, звонившие своими синими колокольчиками каждый раз, когда с моря налетал ветер, никак не желали умирать, даже без редкой поливки и, хотябы,  намёка на заботливую руку садовника, даже  на этой чахлой, покрытой угольным пеплом и едкой золой  земле.  Они не давали его взгляду отдохнуть, а только раздражали его до невозможности - так как за месяцы пребывания давно превратились в такую же унылую деталь унылого пейзажа.

  Даже тот небольшой, по  сравнению с общей длиной, отрезок  цепи, что проходил над его головой и спускался к воде, образуя вместе со спокойной сегодня поверхностью теплого как утреннее молоко океана и обводами корабля   стороны  некоего странного треугольника, должно быть, весил многие тонны - таким толстым был металл её звеньев. Она была  такой, что ей, наверное,  без труда можно было бы спутать кита или любое  иное чудовище из тех, что ещё  водились в изумрудных толщах воды.

ДА!

Всё правильно.

 ЦЕПИ КОРАБЛЕЙ И ДЕЛАЮТ ТАКИМИ.

 Прочность, надёжность. Масса самой цепи и  каждого из  сорокатонных  якорей, наконец - вырвать лапы из гальки и заставить неуклюжую махину встать на панер перед подъемом  стоит многого, с таким не каждый стальной трос справится.

“…И тех цепей железо - яд;

                           Мне в члены вгрызлося оно;

Не будет ввек истреблено

                           Клеймо, надавленное им….

Бленди нахмурился,  помотал головой и опустился на днище  прыгающей на волнах  коробки.

 Как и было сказано, все звуки в фанерном ящике  резонировали, усиливаясь как в эхо-камере.

 Булькали волны.

Тихо пофыркивал дизель притихшего  водометного двигателя.

 Где-то там, в животе катера завозился моторист. Ему что-то сказал рулевой. Ему что-то ответили. Они вместе засмеялись…

Обычно,  на все эти звуки, сопровождавшие  движений жизни  он не обращал  внимания. Они его не касались.

 Но вот сейчас они его раздражали.

Он никак  не мог вспомнить  ни откуда эти строки, ни почему он знает - а его всё это так отвлекало!

 А сделать это было надо!

В конце  концов, этот кто-то…  Та самая сволочь, что их написала - она очень хорошо знала зачем он сюда прибыл!

ЭТО ВЕДЬ  ОН ЗАКОВАЛ КОРАБЛИ.

 НАДЁЖНО.

ДА ТАК, ЧТО ОДНОМУ К ДРУГОМУ НЕ ПОДОЙТИ.

Здесь они и умрут - один на виду друг друга.

Несмотря на  то, что  вокруг было так жарко, что  Бленди расстегнул две верхние пуговицы на рубахе,  цепь оставалась холодной  

 Металл проводил холод  глубокой воды. Или сам,  изначально был выкован из настолько холодного железа,что его не могло согреть  никакое солнце - даже здешнее, жарящее как атомный взрыв.

Хорошее настроение пропало.

Тень  от  высокой  рубки  английского  корабля - такой же много, мрачной как стены городского здания в которых зримо чувствуется тяжесть бетона и стали, -   надвигалась на так быстро, будто это  двигалась не несущая его скорлупка, а   солнце по небу и, неожиданно, решил наступить вечер. И в   тени английского  корабля  было  так же холодно как в склепе…

 Умрут?

В конце концов, это совершенно необязательно. Испытания и проводятся, чтобы доказать устойчивость гигантских машин флота под ”тыквами” 509–ой эскадрильи.

Иначе какой смысл платить за то, что плавится как свечка?

Бонивар, знаете ли, тоже не умер - хотя и буйный женевец изрядно посидел на цепи у герцога Савойского.

 И вообще,  рано или поздно…

 В этот момент, когда  кто-то в голове у адмирала сказал это имя, слышанное им еще на школьной скамье,  в памяти Бленди будто щёлкнул тумблер.

Бленди успокоился.

 Он вспомнил - откуда он  знал эти строки.

Эти стихи не имели никакого отношения к   взрыву.

 Ни  вообще к  сегодняшнему дню.

Их написал человек,  умерший двести лет назад.

  Бленди усмехнулся.

 Этот странный англичанин умер ради свободы Греции, чужой для всех, кроме него.

Свободы - которую потом заберёт его же родная Англия.

 У греков вновь есть свой король -  но и он  встает со своего трона, когда входит  английский посланник

 В носовой оконечности корабль  должен быть, хоть немного,   но выше. Конечно,  бывают корабли с гладкой палубой, не меняющие своей высоты на протяжении всей, чаще всего грузовые. Но   взгляду приятнее  когда носовая оконечность  хоть немного, но выделяется. А когда линии борта взлетают сами, по крутой гиперболе…  То хочется продать чёрту душу за возможность оказаться  в девятнадцатом веке и, за любые  деньги , выкупить “Энн МакКим”, чтобы, обновив такелаж, ещё раз   посостязаться с “Ведьмой Морей” и  “Радугой” на китайских  линиях…

В этой чисто художественной  страсти должен быть практический смысл. Это не только красиво, но и помогает избежать появления десятков тонн воды на палубе, когда  корабль проламывается сквозь водяные горы.

             Этот корабль не был средоточием эстетики - но  и здесь это учли. Грубый, прямой как кулак - несмотря на высоту борта, - обязан был тонуть в тоннах воды при вхождении на волну.   Поэтому борт, до башен, зримо  приподнимался - и затем с размаху ухал в них,как срезанный. Получалась такая  железная ступенька в 100-150 футов размером.  

Там, у волнореза под первой башней  с борта был спущен трап. Около которого  стоял человек.

 Бленди  нарочно выбрал десантный бот. Он мог пригнать нормальный катер, с салоном и всеми удобствами. Но ему хотелось отомстить англичанину. Мелко, подло и гадко. Не потому что  он как-то особенно ненавидел островной народ -  просто никто не любит, когда его дергают за руку.

             У него и Тиббетса уже всё было готово.  Даже уже начали  приезжать иностранные гости - испытания должны были стать публичной демонстрацией нового оружия. И тут - звонок  из Вашингтона…

Англичане , конечно, сделали невероятное предложение… Но почему не раньше?!

 Несмотря на возраст,  английский командующий спустился по  веревочной лестнице не хуже иного матроса. И спокойно спрыгнул в предложенный ему фанерный  курятник, совершенно не изменившись в лице

-         Мне следует послать  ещё одно судно? -  уточнил  Бленди, глядя на   заставляющие воздух дрожать потоки теплого воздуха над дымовой трубой, - Чтобы забрать наших людей?

-         Не стоит, - резко ответил гость,-  Вы сделали всё правильно, забрать  было нужно только одного человека.

-         Этот ваш линкор…- начал, наконец, Бленди, мучавшийся  тишиной, но его перебил  англичанин.

-         Это не линкор,  - сказал тот,  строго,  как недовольный   учитель.

Бленди ещё раз посмотрел  на выстроившиеся на краях толстенных плит как на параде, - полками, дивизиями, - шеренги округлых, похожих на  каски, заклёпок. Каждую плиту держало четыре ряда таких, величиной не очень уступающих перепелиному яйцу шляпок…

 Он демонстративно потёр глаза.

-         Наверное,  зрение меня стало подводить к старости …

-         Это не линкор, -  слова Пауэра  резали как бритва, -  Это морская крепость.

Он  вынырнул из-за снежной стены совершенно неожиданно.

Просто из-за стены снежной бури внезапно появился  высокий  как небоскрёб борт.

Выше  клюза, вдоль всего корпуса, шла толстая белая полоса. И, чуть поодаль от закреплённых якорей, на черном корпусе, той же белой белой краской  были выведены какие-то буквы, которые не получалось разглядеть и прочитать за снежными зарядами.

Черная стена борта, двигавшегося противоположным курсом приближалась к поросшим потеками льда  стальным тросам лееров с такой ужасающей скоростью,  будто неведомый командир судна,  для которого военный корабль также неожиданно появился из стены мокрого снега, отдал приказ навалиться на борт.         

Всё абсолютно правильно.

Ну что  они  бы могли противопоставить  в открытом бою тяжёлому кораблю? Да,   пока он  приближался на  баке была ясно видна наспех установленная пушка  - маленькая, будто взятая из  коробки для игрушек.  Хотя, конечно, расстояние и темнота.  Если бы   море было спокойным и тёплым, на сигнальных  постах огромный корабль заметили бы издали и тогда…

Тогда - что?

Тогда бы провернулась на вымазанных в серой смазке  роликах  башня главного калибра, про чьё присутствие  никогда не забывал Линце,  ощущая его по тяжести,  по никак не объяснимым подёргиваниям мышц ног. Это был не страх перед сотнями тонн металла , плывущими под тобой также легко будто облачко, -то есть, перед силой, как то толковал Ницше, -  а самая элементарная гравитация.

Масса  башни  больше двухсот тонн.  Такая тяжесть стали  непостижима  для человеческого понимания, которой оканчивается на том, что по силам его слабым руками может обрабатываться только абстракциями  математики - в точности как и звёзды. Так почему бы 28-см орудиям, как и звёзде, не притягивать его словно комету -  раз за разом возвращая на одну и туже орбиту? Получается же. Койка - железная сидушка, койка-  камбуз -  промёрзлая железная сидушка слева от фирлинга…

 А, может,  врезали бы десятисантиметровки, из открытой установки на палубе, находяшиеся почти у самой надстройки, в уютном защищённом от ветров железном уголке  за невысоким ограждением,  защищающим расчёт от осколков и плещущих через край  волн.  

 Но это было так, встреться они с  этим англичанином,  где-нибудь  у восточного побережья Му. Зелёная вода, тёплая Атлантики - и никакого  снега, укрывавшего   этого гиганта, никаких  сумерек.

 Сейчас роли поменялись.

 Видно, что этот  корабль обладает громадным водоизмещением, сравнимым с броненосным кораблём.

Для начала, это чёрное чудище разотрёт лично его о крышу башни Если, конечно,  успеет дать  хороший крен и решит не щадить себя. Мачты, антенны снесёт так же верно, как если бы их не на  стальной трубе мачты смонтировали, а приколотили на  деревянный крест и поставили на железнодорожном пути. Покрытые сосульками  тросы ограждения лопнут, выдавая такие хрустальные ноты, какие не всякой гитарной струне под силу.  Масса борта раздробит легкобронные башенки меньших орудий, разобьет в щепки шлюпки,  снёсёт всё, что есть  на палубе .

 Изомнёт, изжуёт их как внезапно  возникший из пучины мировой змей.  И это ещё если ТАМ  не догадаются отдать стопор своей якорной кувалды, которая в падении  проломит палубу и пропашет её потом не хуже плуга…

-         “РАВАЛПИНДИ”!

Это кричал Химшиц, их  дальномерщик.  Он его не услышал - скорее прочитал по губам. Услышать что-то в шуме бури и  волн колотившихся между двух железных стен-и тут же замерзающих недолговечными стенами на лету, чтобы опасть грудой льда и воды в стальное ущелье, было просто невозможно. Он просто  случайно повернул голову и увидел как двигаются его губы.

 Но  каким-то четвертым чувством, он всё понял.

  Стоявший чуть позади  счетверённого автомата, он отбросил свою стереотрубу прочь, и дорогой цейссовский прибор,  вращаясь, полетел к далёкой палубе. От удара в нём разбились, наверное, все зеркала и соскочили со своих  осей шестерёнки.

Вдруг стали видны покрытые инеем  иллюминаторы и  выкрашенная в маскировочный цвет бывшего  пассажирского лайнера.

Госпиталь? Но где тогда красный крест?

 Впрочем,  крест  в белом круге давно не защищает от торпед, да ещё и  виден издали…

С палубы до  нёсшегося на них со скоростью  автомобиля клепаного борта можно  было уже   дотронутся рукой

Химшиц ращзбежался и бросился в быстро смыкающийся железные челюсти. Сам. Никто его не толкал. Он не поскользнулся, не упал вниз  с крыши

 Он сам  прыгнул. Меж сближающихся бортов.

Что  сейчас можно было сделать?  

Для Химшица? Ничего.

Даже бог сейчас вмешается и  приберёт лайнер и дальномерщика не раздавит как голубя под колесом, то вода  сама закончит всё остальное   -  при падении с высоты она ничем не отличается от камня. Даже если он будет жив -  это всё равно, что нырнуть в кипяток

 Вернее, она только обжигает также  как горячий бульон обжигает задубевшее,вымороженное от долгих  дежурств мясо.

 Но если с теплом тело знает как бороться -вернее, как к нему приспособится ведь тепло, на физическом уровне, и есть, по сути, та же жизнь,  вечное движение молекул, то холод  воды между Ян-Майеном и Медвежьим  не могущей умереть из-за огромнго колиечства соли в ней  - это нечто обратное.        Это какая-то дыра куда проваливается жизнь. В которой нет света.

 И  на краю стоит и смотрит как ты падаешь…

Никогда не успеваешь разглядеть  этого… Засыпаешь и просыпаешься уже на никогда не ведавшей солнца обратной стороне Диска, где  под светом  негреющих  звезд, бредя  по пояс  в  иголочках хрустящего  газового льда, можно, наконец,  согреться - ведь холод Норвежского моря уже ушёл.

Спасти корабль? Тоже невозможно.  Даже главный калибр  не остановит  в последнюю секунду двадцать тысяч тонн

 И всё же педаль стрельбы пошла вниз, надавленная всей массой затёкшей ноги.  Не требовалось крутить стальные колёса. Не надо было никого спрашивать. Целится было не надо - даже из  задранных на предельный угол стволов фугасные гранаты  влетят прямо в длинную надстройку или трубу…

В этом нет никакого смысла.

Орудия замолчали.

Глухо стукнули последние гильзы  о  синий  лёд на металле башни

Из латунных цилиндров, вился  до синевы прозрачный,   кисленький дымок  кордита - в точности такой же,как  изо всех четырех стволов. Его относило порывами ветра в черное холодное  пространство  ночи….

Даже катясь из-за качки  к  краю  бездны над которой барбет поднимал “Бруно”, гильзы  пытались плавить лёд  и продолжали  исторгать пороховой дым. Им было всё равно,что снаряд уже выстрелили - они продолжали сражаться с Арктикой и врагом из последних  сил, что у них оставались.

Ну а он что?!

Уйдёт как Химшиц?!

 Или жалко патроны?!

Ленце надавил на педаль стрельбы ещё сильнее.

Опоры  ограждения, клепанный металл и наледь покрывавшая весь надводный борт и всю палубу  на которые навалилась масса вражеского судна, хрустнули   каким-то мокрым, непонятным звуком -как будто  молодые,крепкие зубы откусили сочное яблоко….

Удар сотряс мир.

 Покрытая снегом каска,сбитая мощным подзатыльником, сползла на глаза

-         Какого … впустую  стволы жжёшь?! - послышался грубый окрик

Корабля, угрожавшего раздавить зенитчика не было.

-         Там был силуэт корабля, герр гешутцфюрер,- произнёс , съежившийся уже не от холода Ленце, - Точно был.  Это, наверное,  опять  англичане…

Хольгассон, напрягая усталые глаза,   посмотрел в ночь.  Потом он достал из кожуха  ночной бинокль и ещё минут десять вглядывался в мелькающие  то тут, то там тени…

Поверить в  его ложь было просто - они уже дважды(И третий -  волшебный!) пытались пробится к конвою. И всякий раз,  на пути возникали        их крейсера.

Словно ведьма опять навела…

Единственным источником света был свет от кипящего котла. Не от огня под ним - его-то как раз не было. Свет был именно от варева.  Бледный, как вымоченный в воде труп - но только благодаря ему можно было разглядеть  покрытые изморосью заклёпки и бронированные  кабели, ползущие  к  погасшим приборам и заброшенным постам.

-         Хаааах…

Облако холодного водяного пара вырвалось из сморщенного рта  и исчезло во мраке.

Широкие раструбы рукавов  взмахнули как сигнальные флаги, показались худые, почти скелет, обтянутый кожей, - запястья,-   и длинные как у какого-то зверя коричневые сморщенные пальцы начали   делать в воздухе  какие-то знаки…

Конечно, это было не так.

 Внутри кораблей англичан из ледяной стали  всё точно так же как и у них - плафоны в защитных кожухах,  провода,электрика, стальные коридоры и чистота. И никаких ведьм, а старший артиллерист  и штурман корпят над показаниями локаторов, нанося синим тонким карандашом позиции своих- и предполагаемые,- чужих.

Но в картине, представившейся его воображению была одна  одна деталь, за которую зацепился тут же разум - это холод.

Холод тысяч тонн металла к которому, похоже, отлично  привыкли  эти твари с Острова - похожие на людей только внешне.

 В конце концов, это  просто  логично.

 Двойственность   есть основа  всего.

 Свет и тьма.

Тепло и холод.

Две стороны Диска -на одной Солнце , жизнь, тепло,  свет! И другая- смерть,  ночь и холод.

Где тепло и свет? Тепло и свет здесь, на броненосце.

Ленце застучал зубами

 Значит, это всё правда.  Там холод   и колдовство. Там, там ведьмы, насылающие снег и ветер…

 Элементарная логика…

-    Где Химшиц? -  ни к кому не обращаясь прошептал Ленце попытаясь прогнать то, что ему казалось самым банальным овладевшим им на посту сном и вернутся в реальность.  Но в реальности всё-таки были поломанные   бортом навалившегося госпитального судна леера. И не всё так же было Химшица, - Где…

Ночь давно уже  должна была смениться наступающим днём, но в таких широтах это было затруднительно отличить одно от другого - тем более, что   слабое здешнее солнце  скрывали гонимые всё усиливающимся ветром низкие снежные облака.

  Волны бросались  на  острый клиперский форштевень, расплескивались на безобидные  брызги  - и следующие, увидев гибель своих  товарок, только  с большей яростью бросались в безнадёжную атаку,чтобы погибнуть на острие  безжалостной стали

 Но всё же  света было  достаточно - по крайней мере,чтобы узнать   массивную  фигуру командира корабля.

 Вместе  с контр-адмиралом Беем, продолжающим пытаться что-то разглядеть во мраке и снегу, он стоял на мостике  и налетающий ветер пушил воротник его  шубы

-Сообщение от авиаразведчика, господин капитан, - произнёс  вошедший штурман.

-         Разница в назначении, -  ответил Пауэр уже более миролюбиво. Видимо, ему понравилось, что янки не стал с бычьим упорством отстаивать свою ошибку, - Линкор - это маневренный флот. Способный к долгим походам на высокой скорости.

-          …А морская крепость, изначально, должна бросать якорь на пересечении морских путей. Или у  враждебного берега

-          И в чём же всё-таки  разница? - пробормотал Бленди,глядя на высокие борта.

 Наверняка, внутри,  англичанин закипал от злости.  Но  аристократическое воспитание,-  Оксфорд, файф-о-клок, - дало о себе знать. Он оставался спокойным. Он приподнял фуражку, вытер платком пот и подставил лицо под встречный поток воздуха, охлаждавший разгоряченный лоб.

-         Во всём,- лениво ответил  он, не открывая глаз, - Во всём…

-          Вы специально так отвечаете? - усмехнулся Бленди,-  Чтобы вами высаживали  дверь в любом баре… Пивной?

Из глубины памяти всплыли  какие-то неясные  воспоминания о пребывании в Англии.

Глаза англичанина приоткрылись.  

-         В клубе.  И только когда проигрываю много в карты….  Не берите в голову, коллега. Я догонял крепость на  “Каталине” - это всё из-за смены часовых поясов…

-          Простите, - Бленди посмотрев  на себя со стороны и вдруг увидел навязчивого  ребенка, прыгающего  на  не снявшего тяжёлые от  угольной грязи сапоги отца. Он был так навязчив - а навязчивость -само по себе, смертный грех. А уж  по отношению к утомлённому, мечтающему о сне…

-         Не берите в голову!- англичанин распахнул глаза и  расхохотался  смехом отнюдь не уставшего человека, - В чём разница? Линкор -это прежде всего маневренный корабль. С целой кучей компромиссов, чтобы сохранить ходкость и вместить  в очертания корпуса более-менее приемлемые машины…

-         А….

-         А крепость - это крепость!  Не понимаете?- Пауэр улыбнулся, -  Её первоочередная задача - встать в Канале и не допустить ни высадки, ни прорыва. Это означает - огонь с места. Никаких компромиссов! Ни по ширине корпуса -  она прежде всего, должна быть достаточной, для того,чтобы  артиллерийская платформа на покрытой волнами неровной поверхности океана стояла так же твердо как и на Земле. Ни по бронированию - она должна выдерживать удары любых снарядов, даже  с дистанции,когда видны белки глаз  дистанции… И пояс  не утончается  к верху как обычно…

“А ведь и верно - иллюминаторов в бортах нигде нет” -  запоздало подумал Бленди.

-         Мы,-  Бленди  запнулся,  мысленно пролистывая издававшиеся  Отделением Морской Разведки  буклеты о союзных и вражеских  кораблях, - Мы не знали у вас о существовании таких кораблей…  Когда вы построили  её  после войны?

-         Эта   вступила  в строй  в 1925-ом.

-         Сто тысяч тонн, не меньше…

Англичанин что-то недоговаривал, но он имел на это право. В конце концов, точный состав флота - один из секретов всех наций

-         Пятьсот - уточнил Пауэр.

-         МАТЬ ТВОЮ! -         это были рулевой и моторист, усиленно делавшие вид, что не слушают начальство. Катер вильнул на волне так, что оба собеседника чуть не упали на грязный затоптанный пол.

Бленди тоже поперхнулся этой цифрой.

- Так быстро?  Да!-  в горле сакса, как  у воинственного петуха на боях  клокотала гордость, - Мы  начали  изготавливать под него плиты ещё во время Войны. Даже умея плавить уран -  нам бы всё равно  этого не хватило. И тут  ваше правительство   пришло нам на помощь, откликнувшись на просьбу Короля и послало к  нам  6-ую бригаду ваших  дредноутов. И мы  смогли отправить в домны целую серию  старых броненосцев класса “Кинг”… Каркас и несущая обшивка, выкованные, буквально, из сотни кораблей - каково, а?

 “Потрясающе” хотел сказать Бленди и раза два честно попытался  попытался. Это и,в самом деле, было потрясающе.  Часы тикали и каждый молот в Метрополии стучал  Но признавать это ему не хотелось. И никакого подъёма духа он не испытывал.   Скальный  массив стали над головой, ни удивительно хорошо сочетающаяся с ним жирная рожа и выпирающий подбородок Пауэра мешали любому подъему духа.

-         Я служил тогда в 9-ой дивизии линкоров - уныло признёс он,-  Которую у вас знали под именем 6-ой бригады.

 Что тут с англичанином сделалось!

Он буквально взорвался. Он схватил  свободную руку(Одна, по прежнему была на фанерном борту)

-         Вы не представляете, как Британия вам  благодарна!

Ему было неловко. Конечно, это, по всем меркам обман. Но, наверное, ради чего-то такого -  наверное, стоило

-         Простите… сэр Пауэр,-  проговорил он смущённый столь бурной благодарностью,  - Но вам можно столько рассказывать о, вероятно, секретной технике?

-         Пфффт! - сакс пожал плечами, - Эта крепость уже устарела. Да и довоенные  Соглашения прогорели как дешёвые акции. Военно-Морской штаб и Его Величество считают, что уже нет смысла держать её существование в секрете…

-         Как  в шкафу меня тут  заперли… - пробормотал исполняющий роль впередсмотрящего, главный сигнальщик, старый унтер Гёдде, вращая визир, и пытаясь что-то разглядеть за занавесой,  посыпающей ночное море тут же тающими  белыми хлопьями снежной метели, - Но  в шкафу, по крайней мере, тепло, хоть и тоже не видно ни черта…

-Капитан - всем постам, повторяю,  это капитан - для всех  постов, - сообщение шло не по корабельной трансляции,а по телефонной сети артиллеристов, -  Доложить что видите. Этим утром мы  должны вступить в бой  с  силами прикрытия  - не менее чем 3 крейсерами типа «Таун»…

Это не могло быть  театрально!

 Но жизнь такова, какова она есть.

Именно тогда, когда по корабельной трансляции…

– Впереди по левому и правому бортам три силуэта! - завопил старшина сигнальщиков в динамик.

У Гёдде на груди болтался  аппарат, привязанный к шее. Эта не особенно тяжёлая коробочка была нужна  именно для таких  случаев, чтобы даже стоя здесь под ветром, спереди от прожектора левого борта, он мог бы иметь постоянную двухстороннюю связь с командованием корабля. Но так же старшина мог слышать и все, что обсуждалось на пункте управления.

И сейчас в мембранах звучали отзвуки  докладов с других  постов говоривших о том же.

-         И всё-таки я  вижу  овал корпуса, произнес Бленди,  глядя на удаляющийся   корабль - При всей своей ширине, отсюда он кажется узким.  Я не кораблестроитель, но готов поставить все свои четыре звездочки, что соотношения больших и малых полуосей там весьма характерны для “маневренного” корабля. Дымовые трубы  для мощных машин. Это не баржа

-         Да,  - кисло сказал  Пауэр. Верхняя губа дергалась, как если бы адмирал давил на больной зуб, - Даже в этот  первый проект вносились изменения. Два раза разбирали уже сформированный корпус…

-          И всё равно вышел...

-         Идеи и концепции очень сильно слились - как на бумаге,так и в железе.  Необходима проверка. Мир меняется.  Флот  Его Величества тоже должен изменится…

Бленди хотел сказать, что подобная возможность у них была  -не так давно. Но промолчал. Во-первых, кто их знает- может и выводили  её погулять. А, во-вторых, Пауэр прав - это испытание слишком неординарно, чтобы   пропустить.

-         Так   чего тут проверять? Изменяйтесь. Создавайте  свою Бомбу.  Это - он кивнул головой указывая на корабль, - Уже прошлое.

-         Все знают как устроены ваши Бомбы, - произнёс загадочные слова  англичанин.

Ночь моментально стала днём - причём, днём не арктическим,- от вспыхнувших в небе гроздьев осветительных снарядов и  огненно-белых лучей прожекторов.

В ответ на огонь вражеской световой  артиллерии  по крейсерам ударили столпы света с броненосца.

Голоса  из его  коробочки кричали:

- Разворот налево  - мы должны уйти!

- Яволь! Лево руля! Все машины - полный вперед.  Главному артиллеристу — корабль поворачивает налево!

Огромная металлическая конструкция, целый город из стали, ещё недавно, так же как мирно и размеренно как пригородный поезд, покачивающаяся на волнах встречного течения - от чего хотелось уснуть, задрожала от вибраций   трёх винтов,  раскрученных на максимальные обороты.

  Металл стонал. Правый борт   всё глубже погружался в ледяную воду.

Тридцатиметровая стальная башня накренилась так, что Гёдде, пришлось хвататься за металлические поручни, чтобы не упасть - броненосец, сбивая наводку орудий противника,  опасно приблизился к предельным градусам крена.

Грохотали орудия,  движением стволов, компенсируя по горизонту спеша выбросить весь боезапас в ускользающие цели - пока их  директора могли видеть их.

Точно  по ходу  встал фонтан белой кипящей воды и льда.

“Вот и всё – пронеслось в голове старшины, невольно закрывшего лицо рукой – По меньшей мере, 20-сантиметровый ”

Как только  Гёдде уже решил,что противник пристрелялся, на одном из крейсеров противника раздалась вспышка.

В этот момент двадцать тысяч тонн стали подпрыгнули, как  пустая консервная банка от удара подводного взрыва, ощутимошл  даже здесь, на высоте.

Вновь,как перед боем, заревели  и тут же заткнулись сирены и пушки стали бить как-то злее и обречённее.

 Гёддё, буквально на слух мог отличить работу  орудий родного корабля.

  Из  того,что можно назвать артиллерией - только  сдвоенные десятисантиметровые в открытой установке. Лишь изредка  их тявканье заглушало весомое уханье пятнадцатисантиметровых.        

Дробь стрельбы зенитных автоматов сыпалась  бесконечно, как   болты или гайки  из прохудившегося мешка на железную палубу. Палили безо всякой надежды  достать или что-то повредить,  но   когда молчит   главное вооружение и наседают крейсера - то хоть  винтовки всем  свободным раздавай, чтобы отогнать англичан  за водяные горы,  в метель.

Гёддё догадался об отказе машин по отсуствию вспышек и  громовых раскатов 28-см орудий - и лишь только потом заметил окружающую его темноту и погасший прожектор рядом.

-         Ну я не физик и далёк от эйнштеновской математики,-  пожал плечами  Бленди

-         А тут не нужна математика, -в глазах англичанина  полыхнула скрываемая ложным лоском вежливости настоящая злоба, - Уран  - далекая планета. Уран -  Кронос с пеплом чреслах. Уран - обратная сторона Диска. Уран- это холод.  Пробуждая холод, призваешь огонь ада.

Бленди брезгливо  отодвинулся:

-         Это всё какая-то… Глупая и неуместная мистика… Сэр.

-         Может и так. Но  КВМФ не будет зажигать свечки от пламени ада.

-         Это  ведь были те же крейсера, что и утром? - прорычал адмирал Бей, меряя шагами темной  штурманской  рубки.

-Вне всякого сомнения, - разбил молчание  первым командир корабля, - Один из них использует старый порох дающий такие вспышки, что можно читать, другой - более современный… Как и утром. И фонтаны снарядов похожи.  Впрочем,  я  больше специалист по  торпедному вооружению…

-         И вы, капитан цур зее , - адмирал остановился и вперил него  взгляд   своих черных глаз, -  Как специалист по торпедам - какой величины был заряд лишивший нас хода?

-         Ну…Могу ответить крайне приблизительно, - адмирал Бей нахмурился, недовольный ответом Хинтце,- Просто потому что не знаю ни точного расстояния до борта, ни глубины погружения на момент подрыва.

-         И всё же?

-          Около пятиста  килограмм. Нам всем повезло что такой заряд не рванул поближе к борту- проломил бы его запросто… Но это была не торпеда?

-         Нет,-  ответил адмирал, - Из брони 15-см башни матросы вытащили огромный осколок….

В этот  момент свет вспыхнул, ослепительный, после долгой темноты. Одновременно раздалась трель висевшего на стене аппарата связи.

 Трубку снял адмирал:

-         Это вы,  Кретчшмар? Про генератор можете не говорить мы и так видим.

-         Ремонт машин тоже закончен, - слабо слышался голос из динамика, -        Правда, вал левого винта  немного изогнут. Но двадцать узлов без вибрации я вам обещаю…

-         Благодарю, - сухо сказал адмирал,- Отдыхайте.

Все приглашённые, от русских  журналистов до английского адмирала, был здесь, на теплом коралловом  песке пляжа, откуда  должна было открываться впечатляющая панорама испытаний.

Кто стоял руки в боки, наслаждаясь  соблюдая, а кто и  уселся на расставленные  тут же складные стулья.

  К пальме был прибит большой рупор, через который велось вещание:

-         На   курсе сброса.  Минута до цели. Передаю  машину в руки бомбардир-навигатора.

-         Машину принял…  Стоп! Почему на экране  засветка?!

Один из генералов чертыхнулся в адрес :

-         Ну вот,  теперь всё как положено у флота - через жопу!

Бленди  не выдержал и огрызнулся, что самолеты и их исправность находятся в ведомости 509-ой  эскадрильи и все вопросы не к нему, а к полковнику Тиббетсу:

-         А я всё  зависящее от флота сделал!

-         Ну это вы  Конгрессу втолковывать будете - если сейчас   почти миллион долларов  ухнет в никуда из-за того,что  в самолёт забралась мышь…

-А это значит что? - Бей обозрел всё  офицерское собрание,-  Вражеский огонь  вёлся с  дистанции более чем 40 километров. Наверняка, с наведением по радиолокатору. И для такой дистанции - более чем точно.

-         Не может быть - сказал кто-то, кого адмирал не видел

-          А, это вы, Гельмут… Почему?

-         Мы не получали известий о кораблях тяжёлого класса…

-          Получали,- адмирал положил донесение с радиотелеграфа, - Я просто не успел вам сообщить до атаки.  Теперь нам,вместе с силами прикрытия,  противостоят   пять  кораблей.  Их отделяет от нас 150 миль.  Служба перехвата вскрыла  название флагмана группы…. Неважно.        Ещё что-то?

-          Простите дерзость, герр адмирал,  - штурман сглотнул, - Но я скорее поверю, что в роттердамском аппарате у них нет никакой электрики, а сидит кобольд!  Диск -не ровное зеркальце…

-         Значит, локатор принадлежал одному из крейсеров, громыхнул  из угла капитан,-  Он  и сообщил координаты, - штурман хотел что-то возразить, но  командир не дал ему сказать слова,-   Или излучение отразилось от верхушки мачты.  Вы зациклились на ерунде, Гисслер, а не на своих обязанностях!

-          Ну-ка,- улыбнулся из глубин своей боярской шубы Бей, - Поясните за что наш славный Гельмут получил публичную выволочку.

-            А между тем всё просто…  - Хинтце ткнул пальцем в аккуратные штрихи, нанесённые аккуратной рукой штурмана, складывашися в завитки отчаянного, обреченного  -  Посмотрите.  Нас целенаправленно гнали на  юго-юго-восток.  Как королевская охота, что трубит и поднимает ленивого кабана  - и гонит под пику.

-         Зачем им это?

-         Не знаю, -развёл руками Хинтце, - У меня две версии. Наиболее вероятная -  топливо у их эсминцев. А, возможно, их тяжёлый корабль не может тягаться в скорости хода с нами.

-           Они  уже пытались добить нас эсминцами, - наконец заговорил дотоле молчавший начальник артиллерии, - Но волнение  и остававшиеся  орудия не позволили им попасть  торпедами. Но  меня  волнует другое - почему тот  выстрел был всего один?

-         Я специалист по … - цур зее пожал плечами и грустно улыбнулся, - Но целый грузовик тола в снаряде? Ооо, с таким калибром  пушка должна иметь отказы… Но это тоже не важно.

-          А что тогда…

-         А то, что сообщение о 150 милях мы получили перед утренней атакой, прерывавшейся из-за  метели, но всё же длившейся,   два часа - прежде чем упал тот снаряд. И  даже тогда оно сколько-то шло до нас…

У радиопередатчика  какой-то техник что-то пытался втолковать.  Из разговора стороннему человеку становилось понятно одно - что штурман не младенец и,  естественно, он запустил  бомбардировочную РЛС задолго и с экраном было всё в порядке. Проблемы начались только сейчас.

Бленди уже собирался сказать -у кого, что икуда забралось, как подошел англичанин

-         Господа, господа, -  примирительно сказал он, - Вы напрасно  волнуетесь. Смею вас заверить, что ваш самолёт  полностью исправен…

Теперь, когда у них появился новый, вернее, очень старый враг, двое только что выяснявших отношения янки, чуть было не накинулись на   командующего Отс-Индским флотом  с кулаками:

-         Вам-то откуда это знать… сэр… Пауэр? - произнесли два голоса синхронно.

Человек с выступающим подбородком качнул головой вперед:

-         Обычная  перекличка двух работающих рядом локаторов. Побеждает тот,  кто мощнее.  Хотя,  на столь разных частотах этого не должно было быть. ПОПЫТАЙТЕСЬ ОТСТРОИТСЯ! ПЕРЕЙТИ НА ЧАСТОТУ ПОВЫШЕ! - крикнул он повернув голову к  радиометристу,- Должно помочь…

У Гёдде заурчало в животе.   Унтер целый день ничего ничего не ел. Не было свободных людей, чтобы  доставить ему еду, а  оставить свой пост он не мог - на экране  кормового локатора постоянно появлялись какие-то отметки.

 Но, несмотря на тёплую парку и перчатки холод всё же начинал брать своё.

 Замерзшее дыхание  покрывало  иголочками красивых кристаллов брови и  кожу и небритую бороду

Давление в сердце падало - ещё не настолько,чтобы  он не смог бы провернуть мышцы,но всё же…

Только усилием воли   он заставлял себя стоять ровно и сохранять интерес к окружающему миру, а не поддаваться соблазну положить голову на визир, закрыть глаза и послать всех к дьяволу…

Но на посторонние  мысли вроде …

“Разве  тут  был этот остров?”

… уже не оставалось сил.

 Гёдде смотрел вдаль, в одну точку на дуге горизонта.   Там  была   жирная чёрная черта острова,  которого здесь быть не должно

А потом над ним поднялась вторая  заря.

“Старый порох…” - мелькнула ленивая мысль в  леденеющем мозгу унтер-офицера. Не его мысль.

Если до генерала ещё доходил смысл слов, то Бленди отреагировал  быстро. Он подскочил и намотал на кулак  ворот его белоснежного мундира, застёгнутого на все пуговицы:

-         ТЫ сказал - там некого забирать!?

Скромная обзорная РЛС, конечно же, самолёта не могла поспорить с  мощью, извергаемой в эфир диполями  этого монстра…

Выражение лица англичанина не изменилось:

-         Отпустите меня, мистер Бленди. Не роняйте себя в моих глазах.

-         Сначала ты  мне  на всё ответишь!  Что там за локатор работает на твоём трижды драном линкоре?!

 Сжатая ладонь  ударила  американца прямо в мягкий живот, пронзив солнечное сплетение как удар ножа.

 Вода дошла уже до хоботов орудий второй башни, смотревших теперь так высоко, как никогда не задумывали их конструкторы. Вероятно, корпус уже начал просто разламываться.

 Но с граненой крыши башни, упорно, не сдаваясь, куда-то в направлении горизонта, продолжал строчить зенитный автомат…

Его огонь был бесполезен - он врядли мог бы повредить что-то больше эсминца или всплывшей подводной лодки. И то если  они окажутся  достаточно близко.

И также глуп после смерти корабля, в тишине наконец, утихшего моря - как остроумный ответ обидчику, придуманный уже на лестнице или под фонарём, на ночной улице.

 Но он всё равно продолжал…

 У передатчика говорили про повторный заход на цель и проверку РЛС.

-         Я же сказал - “отпустите”, -  всё так же мирно произнёс он, обращаясь к задыхающемуся адмиралу, - А на морской крепости работает  локатор типа 283.

-         Что…Это…-        едва сумел выговорить Бленди, сумев  проглотить широко разевающимся ртом  достаточно комков влажного воздуха - таких же вкусных как  бумага и так же хорошо застревающих в  горле, - Что за…

-         Управление зенитным заградительным огнем главного калибра.

Бленди перестал  делать судорожные вдохи и смотрел на англичанина снизу вверх слезящимися глазами

-         Ну ты и сволочь, -  на генеральской сигаре опал столбик пепла,- Первоклассная просто.

Какого чёрта он сидит, думал Бленди. Надо вставать, надо бежать,  сказать, отозвать самолёт… Потребовать разбирательства.

-         У вас свои испытания - у нас свои, - ответил бритт, -  Извините меня, господа. Продолжайте..

Или  включенный локатор ничего не значит.

Скрип-скрип.

Скрипят песчаные волны под ботинками британца. Песчинки размалываются в пыль твердыми подошвами.

Скрип-скрип.

Он же не сказал, что там есть люди. Просто - что там работает локатор.

Ещё минута - и как положено сбросят бомбу.

Ещё минута - и всё закончится…

Конечно, нет! Невозможно!  Стрелять в союзников?

Но даже то, что он был под парами - ничего не доказывает.

 На радиоуправляемых мишенях  флота давление в котлах поднимали люди - и потом их снимали с борта, отдавая на волю автоматики. И с “Дюком” шли танкеры - они вполне могли принять…  А работа котлов   необходима для питания радаров - чтобы не хотели англичане узнать, засунув антенны в центр взрыва.

  Скрип-скрип.

А какая  ему разница?

Если там никого нет и он, в самом деле,  надумал себе лишнего

Если англичане, в самом деле, поставили моряков под  атомный взрыв, надеясь на толстую броню- то какая его забота?

Если они, в самом деле, будут стрелять - то  чего их жалеть?

В обоих случаях приказ на  “летающую крепость” - один.

Истекая слюной,  контр-адмирал прорычал:

-         СБРОСИТЬ БОМБУ! НА ЭТОМ ЗАХОДЕ!

Достаточно громко, чтобы его услышали все.

Скрип…

Англичанин  остановился. Обернулся. Улыбнулся. Такой   мерзенькой улыбкой Эбенезера Скруджа, когда в уголках спрятана злоба и готовящееся торжество над несчастным, попавшим в сеть этого паука…

-УБИТЬ “АЙРОН ДЮК”! - повторил он для ясности.

    Сидевший у радиопередатчика техник поднял голову и удивлённо посмотрел на стиснувшего зубы адмирала,  стоящего на коленях, чьё лицо  было сейчас словно у бешеной собаки, исходило слюной и злобой.

Сети спускались с высокого стального борта.

 Бешеное волнение  кидало  ему в лицо,  прямо в руки крупные ячеи из мокрой и твердой пеньки,        но Ленце, который уже обжился в воде и чувствовал  себя здесь как дома, отбивался  от них как мог и  хохотал

Покрытому мазутом зенитчику  было тепло и хорошо.

Собравшиеся  у среза борта люди что-то  кричали ему, но Ленце не понимал ни слова. Во-первых, его уши были залиты водой, а во-вторых, только он  говорил здесь по-немецки. Но он прекрасно понимал,что они все от него хотят. Чтобы он схватился пальцами  за сеть  - и тогда его поднимут на борт.

-         И куда же вы меня повезёте, глупцы? -  смеялся он им в лицо, как только  его отпускала чёрная рвота и, одно-единственное на мгновение, оставляли в покое приставучие сети -  Я ЖЕ ПОТОПИЛ ВАШ ЛИНКОР!  УБИЛ ЕГО НАСМЕРТЬ!