Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Будут яблони цвести

Сборник
Последний конкурс (2025)

- Доброе утро, уважаемые товарищи! Передаём последние известия: ТАСС сообщает, что председатель Президиума Верховного…

Невысокий оранжевый человечек повернул ручку, сидя на кухоньке. Радио заговорило тише. «Дружественный визит состоялся», - журчала неизвестный диктор откуда-то с Шаболовки. Марсик-9024 узнал, что президент Малави устроил торжественный обед, после чего немедленно стёр эту информацию из своей памяти. Не ради выслушивания этой ерунды он сегодня проснулся.

Где-то в памяти сидело настоящее имя Марсика, которое спряталось в расщелину подсознания и не вылезало. Таких Марсиков в СССР жил не один десяток тысяч, а инвентарные номера им присваивал безымянный секретарь одного из министерств, который в перерыве между стуком печатной машинки шипел коллегам «Из-за этих тварей скоро уже и капусты в магазинах не купить будет». Коллеги кивали, но пикантный разговор на всякий случай не развивали.

№9024 знал, что на Земле Марсиками называют котов: подобное существо жило в квартире напротив. Однако когда соседка баба Нюра узнала, кого подселили в их домик, то на всякий случай посадила своего кота на привязь. «Тёмный народ! Для чего работает общество «Знание»?», - ругался участковый, который периодически навещал Марсика. Молодой старлей был идеалистом, словно вышедшим со страниц научной фантастики. Необычный подопечный только уверил его в том, что наивные писатели из книжек его детства были правы. О том, что реально происходит на Марсе, участковый не знал.

***

Зато слишком хорошо знал об этом профессор Воскобойников, Циолковский позавидовал бы его должности: «главный научный советник посольства СССР на Марсе». В реальности Воскобойников часто оказывался просто главным — и не только в посольстве, но и во всей советской части Марса.

Когда-то на Марс отправляли лучших, но всего за полтора десятка лет планета превратилась в место для ссылки. Студенты, которых распределяли на Марс, умоляли лучше отправить их в тихо спивающуюся деревню «Нечерноземья», где не работала даже первая программа телевидения. Даже марсианский посол Долгоносов, высоколобое лицо советского государства, на Земле был шефом какого-то министерского главка. Сначала он просто развалил работу, а потом во время приёма японской делегации настолько надрался, что наблевал на пиджак одному из гостей. Однако благодаря связям его не вышвырнули с работы, а перевели на другое место.

Только у больших ученых Марс и оставался престижным, поэтому научная часть советской коммуны была сосредоточением лучших в своём деле. Пока редкие транспортные рейсы доставляли послу ящики спиртного и кассеты с записями игр его любимого ЦСКА, учёные проводили эксперименты, а временами перехватывали штурвал властного управления у заходивших в тупик бюрократов. Воскобойников помнил, как античные философы представляли себе утопичный город мудрых — однако советская часть Марса не напоминала его даже близко. Американская, впрочем, тоже.

***

Когда 23 сентября 1971-го крестьяне колхоза имени XVIII партсъезда нашли где-то под воронежским Острогожском невиданного типа самолёт, то сразу вспомнили рассказы о происках агрессивного блока НАТО. Колхозников удивила только личность пилота: вполне человеческая, но от горшка два вершка, со странным оранжевым оттенком кожи и невиданным строением носа.

- До чего капиталисты дошли! Задохликов в шпиёны посылают, жрать им нечаво совсем! Свят-свят-свят, прости меня грешную такое на старости лет увидать, - перекрестилась баба Нюра, которая прибежала на шум и увидела скрюченного гостя из другого мира.

Непонятного пилота они рассматривали недолго. ПВО засекло объект, и за тихо стонущей оранжевой фигуркой приехало множество военных машин. Усатый полковник поблагодарил селян за бдительность, а вскоре после отъезда из деревни сделал короткий звонок. Разговор и тридцати секунд не продлился, а военно-бюрократическая машина начала вращать всеми шестерёнками.

Через три дня аккредитованные в Москве иностранные журналисты были приглашены на пресс-конференцию. Более молодые и наивные ждали, что советское руководство объявит о демократизации. Более опытные с усмешкой говорили, что они едут записывать поток идеологических банальностей.  Однако такого поворота не ожидал никто.

***

- Жители планеты, которую вы называете Марс, могли слушать программы вашего радио и следить за вашей жизнью. Мы знаем, что учение Маркса, Энгельса и Ленина является единственным верным путём к счастью, средством блага для каждого человечества. Прогрессивный народ Марса готов строить коммунизм и просит помощи великого советского народа в этом — удивительно, но марсианин разъяснялся с публикой на русском языке, да ещё и отточенными штампами.

Журналисты были шокированы. Однако среди собравшихся все равно было множество людей, которые посчитали всё это советским надувательством и пытались уловить акцент в речи пришельца. «Это вы что, за Луну пытаетесь отыграться? Хотите убедить нас в том, что красные есть даже на Красной планете? Так мы и поверили», - сказал корреспондент NBC своему коллеге из АПН. Газета «Женьминь жибао» назвала событие «жалкой попыткой советских буржуазных ревизионистов отвлечь внимание от бессмертных работ Председателя Мао».

Однако вскоре поверили и скептики. Не прошло и суток после пресс-конференции, а в одно из кукурузных полей Айовы на полной скорости врезался второй объект. Местные ВВС среагировали очень быстро и успели прибыть на место аварии до того, как туда добежал разъярённый фермер с винтовкой. Труженик полей вопил, что всадит две пули в лоб «сраному шпиону комми, который портит его кукурузу», на что авиаторы буднично ответили, что сам фермер в таком случае получит от них двадцать две пули.

На борту был обнаружен точно такой же оранжевый субъект. И вот чудо — он заговорил с американцами на прекрасном английском и начал рассыпаться в комплиментах местному образу жизни, всеобщему благополучию и уровню научного прогресса. Второй марсианин точно также просил «великий американский народ» помочь с «установлением великих ценностей на нашей маленькой планете».

***

Первую экспедицию на Марс снарядили уже через четыре месяца. Полёту помогли запасы топлива с корабля первого контактёра: оно работало на так называемом «Б-веществе». Уже потом учёные стали стыдливо называть это «бета-веществом», но настоящая история появления названия была другой. Какой-то сопляк-лаборант, только закончивший университет, решил самовольно раскурочить топливный бак, несколько капель попало на незащищенную кожу. Свидетели говорили, что лаборант успел произнести только «Б» до того момента, как превратился в кучку пепла.

Экспедицией руководил профессор Роговецкий. Профессор с детства зачитывался Жюлем Верном и наивными фантастами других эпох. Во время эпохальной пресс-конференции он плакал, а во время подготовки к полёту порой прыгал как дитя. Однако мальчик, который ещё в девять лет высматривал звёзды, не вытеснил в нём учёного, подготовлено всё было безупречно. Учёных удивляло только поведение марсианина: биологическую информацию он выдал полностью, а вот о том, что происходило на самой планете, он либо молчал, либо отвечал односложно. Единственное, в чём он заверял советских — все на планете ужасно их ждут.

Экспедиция быстро поняла, почему их ждали. Вместо великолепной инопланетной цивилизации они увидели планету, находившуюся в полном упадке. Развалины величественных зданий в эклектичном стиле соседствовали с хибарами, построенными из непонятно чего. Более того, какая-то часть аборигенов вообще ютилась не на поверхности планеты. Помрачневший Роговецкий попросил присланного фотокорреспондента не делать никаких кадров и приказал привести к нему какого-нибудь местного старейшину.

Старейшина, съежившийся примерно до метрового роста, тряс бородой, когда говорил, что придавало его монологу комичный оттенок. Однако ничего смешного он не рассказал. Оказалось, что на Марсе господствовало на редкость затянувшееся Средневековье. Во время местного варианта античности аборигены добились существенно большего технологического прогресса, чем земляне, однако падение метеорита уничтожило большую часть марсианских поселений и ввергло планету в кризис.

Кризис стал причиной первой гражданской войны, в ходе которой немалая часть местного населения была перебита, а победители приступили к разграблению трофеев. Разногласия в их среде вызвали второй конфликт — такой же долгий и с таким же результатом. Цикл повторился ещё пару раз, пока грабить стало практически нечего и даже самые агрессивные поняли, что ещё одной войнушки планета не выдержит.

- Этко… да мы даже енти корабли сколотили кой-как. Житуха-то лихая у нас! Вещества остаётся у нас там ещё немного, ну вот и решили подмоги попросить на последнее. Мы, мил человек, совсем глухие оказались, а у вас там коммунизм, благоденствие!, - местный старец почему-то обладал отчётливым деревенским выговором и сильно гэкал.

- А как же другие народы Солнечной системы? Могли ли бы вы их попросить о помощи? - спросил Роговецкий, голос которого за час постарел лет на двадцать.

- Да какие народы, прохфесур! Были там злодеи на второй планете, летали туда-сюда, огонь пускали. Тамося выбора не было, лиходеи нас всех хотели со свету свести. Ну мы вот их всех и порезали! Таперича на всю систему только мы с вами и осталися!, - заявил довольный старец.

- А… другие… галактики… звёзды… полеты?, - Роговецкий с трудом выдавливал из себя полушёпот.

- Тю! Силы у нашего вещества на дальний путь не хватает. Дальше шестой планеты нету путя. Да и нет там ничаво, газ один.

Профессор Роговецкий завизжал дурным голосом и побежал прочь от земной группы, развивая максимально возможную в его положении скорость. Учёного догнали довольно быстро, скрутили и привязали к столу в корабле. Весь обратный путь до Земли автор передовой статьи «Правды» «Космический коммунизм — путь счастья народов планеты» тихо выл, пускал слюни и пытался укусить сам себя.

Американцы добрались до Марса через месяц и обнаружили то же самое, что и советские гости: марсианское общество находилось в стадии анархического развала. Если на планете и были полезные ископаемые и прочие ресурсы, то для их добычи надо было потратить по меньшей мере пятилетний бюджет страны. Так как делегация СССР прибыла на планету раньше, то она успела взять под контроль большую её часть.

***

Марсик-9024 ютился в обычной хрущёвке, но и это было неплохо по сравнению с тем положением, в котором он был на родной планете. Там его родители вели ежедневную безжалостную борьбу с соседями за мясо худосочного животного, которого советские ученые назвали «марсианской коровой». Молока она не давала, мясо больше напоминало по вкусу солому, а с земной коровой её роднило только наличие рогов и утробный вой, напоминавший мычание.

И американские, и советские политики быстро поняли, что ловить с Марса на данный момент нечего, однако в будущем планета может принести пользу. Поэтому обе страны начали возить марсиан к себе — и учить, и ради туризма — чтобы создавать лояльную прослойку на будущее. Первых Марсиков в СССР таскали в Эрмитаж, «Артек», даже сажали за столик в «Голубом огоньке» и поселили в центральных «сталинках». №9024 не успел получить такие почести, но ничего этого и не надо было — после полуразваленного марсианского быта его устраивала тихая жизнь обычного служащего.

Еду №9024 привозили из Центра, питался Марсик тем же, что и космонавты. Всасывать еду из трубочек казалось марсианину очень забавным. Работать ему не приходилось: тесты умственного потенциала показали довольно высокий уровень способностей №9024, поэтому его определили в будущие управленцы. Четыре раза в неделю Марсик ездил на обучение в высшую партшколу, где группке из одиннадцати таких же оранжевых носанов рассказывали о плановой экономике, государственно-правовом устройстве СССР и давали задачу конспектировать какую-нибудь статью Ленина.

Словесная шелуха бесила №9024, но ему искренне нравилось то, что он видел своими глазами. Ликвидация бедности и безработицы представлялась Марсику важнейшим делом после рассказов деда про Первую тысячелетнюю войну, Вторую тысячелетнюю войну и Венерианскую войну на истребление. Группе пришельцев рассказали и про земную античность, и №9024 усмехнулся: как же земляне угадали с названием их планеты.

***

Дребезжавший марсоход вёз на борту группу советских специалистов: Воскобойникова, Долгоносова, их заместителей и помощников. Посол ожесточённо тёр виски: свежая грузинская посылка раскрасила его вечер, но сделала утро мрачным. Кроме того, до него с опозданием дошла новость о том, что ЦСКА вылетел из высшей лиги, поэтому Воскобойников был обречён слушать бессвязный словесный поток о том, что великая «команда лейтенантов» такого бы не допустила, а некий тренер Морозов — мудак.

- Слушайте, да замолчите с вашим хоккеем! Голова пухнет от этих рассказов, - не выдержал профессор.

- Какой хоккей, товарищ Воскобойников? Футбол это! - заявил Долгоносов и сморщился от того, что висок пронзила тупая боль.

- Пал Сергеич, а американцам вы тоже про команду лейтенантов будете рассказывать? Я слышал, они больше любят бейсбол, - съязвил профессор.

- Скучный вы, Георгий Игнатьич, - пробурчал посол в нос, — я-то к вам всегда со всей душой, звал на посольские вечера, а вы «бубубу» да «бубубу». Сидите, лягушек режете.

Профессор промолчал. Воскобойников был физиком, но в голове Долгоносова наука прочно была связана с препарированием квакушек. Сначала учёный отбивался от этих шуток, но где-то на двадцать пятый раз ему просто надоело.

Пёстрая группа направлялась на заседание Контрольного совета. Раз в квартал руководители американской и советской части Марса встречались, чтобы «сверить часы», обвинить друг друга в разных грехах на публику, а параллельно заключить тайные торговые сделки. На последней встрече американцы даже сделали советским подарок: панно, которое изображало Марсоскрёб — величественное строение, построенное в центре американской колонии Линкольн-сити.

Воскобойников усмехнулся. Он-то знал, что скрывается за фасадом красивой стекляшки. Профессор дружил с научным советником американской колонии Макгинном. Он тоже любил выпить, как и советский посол, но после алкоголя становился болезненно болтливым, а в нём просыпалось хиппарьское прошлое. В прошлый раз Макгинн выдал, что ушлые аборигены разворовали почти все фонды, которые выделило американское правительство, под Марсоскрёбом толпа безработных просит чего-нибудь поесть, а аборигены готовы пойти на любую низость ради возможности сгонять на Землю хотя бы на месяцок.

- Мой брат был во Вьетнаме! Мы превратили эту страну в ад! Здесь мы делаем то же самое, но без напалма! Боже мой, Боже мой! Меня учат ненавидеть комми. Я патриот, но не ненавижу вас — да, вы комми, но вы идеалисты, вы хотите сделать им добро. У нас это лишь бизнес, бизнес, бизнес! - после нескольких стаканов бренди словарный запас выпускника Гарварда резко сужался. Иногда он даже пытался целоваться, насмотревшись на то, как это делал Брежнев. Воскобойников каждый раз аккуратно отклонялся от губ пьяного Макгинна, но отечески хлопал его по плечу.

Только никаким идеалистом профессор не был. Советские колонисты строили на Марсе подобие советской экономки с централизованным распределением ресурсов. Местные снабженцы быстро стали красть, поэтому за дело принялись советские руководители, которые начали красть ещё больше. Главный научный советник исключением не был и запустил лапу туда, куда мог, пускай и уверял себя, что берёт только 10% и что «Родина недодала, ведь марсианский коэффициент на уровне уральского — это смешно».

Воскобойников искренне считал себя моральнее посла, ведь тот забирал добрую треть проходивших через него ресурсов. Долгоносов так не считал. «Я вор, он вор — какая разница в масштабах? А этот умник строит из себя чистоплюйчика!», - рассуждал посол в близком кругу. Параллельно посольские спивались сами и спаивали редких студенток с распределения — почти всегда окающих и дебелых троечниц из провинциальных вузов, которые легко отдавались в руки (и не только руки) бюрократов.

На фоне всего этого местное население получало скудный паёк из мяса местной коровы, плодов растения, напоминавших топинамбур, и редких продуктов с Земли. Пункты выдачи пайков украшали лозунги, где на кумаче издевательски белело: «ПРОГРАММУ XXVII СЪЕЗДА ПАРТИИ ПРОВЕДЕМ В ЖИЗНЬ НА ДВУХ ПЛАНЕТАХ!» Марс превращался в обузу. Обе сверхдержавы тратили на него множество усилий и ресурсов, и пока они уходили впустую.

***

На Земле №9024 постепенно прибавлял в своём социальном положении. Трудоспособного и готового впитывать всё студента заметили в комсомоле, и местный секретарь предложил Марсику перейти к ним на работу. В иронично-циническом окружении комсомольских вожаков, которые за лишний четвертак в месяц начали бы агитировать за моджахедов, не особенно крепкий идеализм №9024 стал усыхать стремительными темпами.

Комсомольские вечеринки были буйными, и №9024 сначала выступал на них в роли «подай-принеси», но по мере времени пришелец постепенно превратился в их активного участника. Какие-то косяки участников прикрывал старый друг участковый, быстро получивший погоны майора. Параллельно у №9024 появилась возможность читать дефицитные западные журналы и смотреть интересные кассеты. Американский «Лайф» с открыточными видами Лос-Анджелеса особенно поразил Марсика — тем более на фоне тех конструктивистских коробочек, которые окружали его дом и место работы.

Вскоре разогналась перестройка, вместо информационных дырочек появилась огромная информационная пробоина, и Марсик окончательно понял, что хочет стать капиталистом. На тот момент он уже был первым секретарём райкома ВЛКСМ: в теории его должны были давно отправить обратно, но мастерская организация бюрократической волокиты позволяла задержать дело. Вскоре №9024 выправил себе советский паспорт с именем Иван Петрович Марсов. На Запад он пока не хотел уезжать, потому что чувствовал: скоро в этой стране будет можно всё.

Ещё через пару лет одновременно циничный и исполнительный Марсов пересел в исполкомовский кабинет, где через его руки прошло не одно совместное предприятие — с неизменной выгодой для бюрократа. Но и этого бывшему №9024 было маловато. Однажды он говорил с очкастым математиком, который оформлял какое-то разрешение для кооператива.

- Компьютеры продаете, да? Мелочь это всё. Есть у меня такая идея, которую тут еще никто не делал — изучил я местный народец. Ну ладно, пока можно и компьютеры, хотя не с вашими талантами этим заниматься. Название давайте звучное возьмём — МММ. Это вы потом будете говорить, что это вы с братьями по фамилии дали, а на самом деле планетку отметим родную мою, незабываемую Родину!

***

Воскобойников сидел в своём марсианском кабинете и разглядывал большой газетный лист, сжав губы. В Москве бушевал Первый Съезд народных депутатов, и дорвавшиеся до микрофонов народные представители готовы были ругать всё подряд, даже если они это поддерживали, потому что ругать стало можно.

Досталось и Марсу. «Многие миллиарды народных денег потрачены на утопичный марсианский проект. Зачем мы тратим на это ресурсы нашего хозяйства? Когда я работал в Н-ской области, мой регион не мог допроситься от союзного центра фондов на ремонт наших ветхих дорог, на электрификацию деревень! (Бурные аплодисменты). Представители прибалтийских республик тоже должны понимать: деньги, которые поступали в Центр после десятилетий эксплуатации, идут марсианским спекулянтам! Я работал там...»

- Это кто ж такой умный вылез? - мрачно спросил ученый сам у себя и уставился в начало страницы. Профессор ахнул: бывший посол! Как пробился в депутаты, непонятно, но заделался демократом и цитирует Сахарова. «Т-т-тварь. Повезло тебе, что меня на Земле нет», - подумал Воскобойников, смял «Известия» и отшвырнул газету в сторону.

Итоги научной миссии всё больше напоминали полный провал. Усилия археологов по восстановлению достижений марсианской античности не давали результата. Попытки воспроизвести «Б-вещество» в лаборатории ни к чему не приводили — а американцы, он слышал, делали успехи. Ему на это намекал новый американский советник, белозубый рейганист, относившийся к Воскобойникову с долей презрительности. Бедняга Макгинн попытался отдать советским секретную схему, но его поймали АНБшники, стараясь не наделать шума.

Всё бесило Воскобойникова. Новый посол не рассказывал про ЦСКА — это был какой-то азербайджанский чиновник, которого на Марс закинули после сумгаитской резни, ведь должность окончательно превратилась в наказание. Впрочем, новый глава советской миссии брал от положения всё и забирал себе уже половину ресурсов, проходивших через колонию.

Сельскохозяйственные эксперименты не давали результата, паёк сокращался, а население начало утекать в американскую часть. Профессор выстукивал пальцами по столу похоронный марш, когда дверь открылась и в ней показался запыхавшийся заместитель.

- Георгий Игнатьич, чудо! Наш сельскохозяйственный проект сработал! Первая земная культура наконец дала всходы!

- Ну-ка, ну-ка! - оживился Воскобойников. Биология его интересовала постольку-поскольку, но в условиях, когда марсианская миссия висела на волоске, успех этой программы мог её оживить.

- Ну как же — вон, яблоки! - заявил заместитель. Он высыпал на стол горсть мелких зелёных фруктов, больше напоминавших размером картечь.

- Яблоки? Это кто у вас там любит старые песни? - хохотнул Воскобойников и куснул первое яблоко, после чего сразу же начал отплёвываться и кашлять. Яблоки по своей кислоте больше напоминали лимоны.

***

После яблочного провала Воскобойников выправил себе отставку и вернулся на Землю. Ему повезло: сделал он это в момент, когда говорить стало можно почти обо всём, а газеты и книги разлетались многомиллионными тиражами. Профессор засел за книгу марсианских воспоминаний, которая даже после цензурной обработки разошлась тиражом в полтора миллиона копий и принесла Воскобойникову солидные авторские.

Вскоре крах страны уничтожил эти деньги вместе со всем советским марсианским проектом. На бывшую колонию начали облизываться Штаты и новорождённый Евросоюз. Воскобойников видел, как его бывшие коллеги с мировым именем либо уезжали на Запад, либо начинали торговать на рынке. Наука за время пребывания на Марсе профессору осточертела, поэтому он решил развить книжный успех. Издатель прямо сказал Воскобойникову:

- Георгий Игнатьич, вы знаете, наука в новых условиях уже мало кого прельщает. Читателю нужны секс, насилие… понимаете? Вы сможете?

- Да уж всякого повидал, знаете ли. Единственное — после моих академических трудов не хочу, чтобы имя «Воскобойников» соседствовало с газетой «Спид-инфо».

- Это же просто, - улыбнулся издатель,— сделаем вам псевдоним! Лучше даже американский, это сейчас максимально модно. Никто проверять не будет, существует ли такой человек, а лишняя прибыль и вам, и нам. Назовите имя, начнём работать.

Профессор на секунду задумался, усмехнулся и произнёс два слова:

- Джеймс Макгинн.

***

Иван Марсов стал крупным бизнесменом, который при этом оставался в тени. Скрываться в ней помогал старый милицейский друг, параллельно с поднятием по карьерной лестнице терявший прежний идеализм. Марсов, в отличие от понтовавшихся «новых русских», почти не светился на публике, зато держал в руках ниточки десятков крупных предприятий, работая в основном головой. Единственная слабость, которую пришелец себе позволил — роскошный «Мерседес».

Скрытность ему не помогла. В сентябре 1994-го «Мерседес» Марсова чуть подпрыгнул вверх и в зареве пламени разлетелся на тысячи частей, оглушая и раня кусочками стекла прохожих. Могила бизнесмена была завалена венками, в том числе от зампреда Совета Федерации Долгоносова и «друзей по комсомолу». Правда, несмотря на статус, никто не мог толком сказать, чем же покойный вообще занимался.

Старый друг, уже давно не бывший участковым и получивший на погоны первую генеральскую звезду, в эфире РТР на всю страну обещал «обломать рога бандитизму». Мало кто из зрителей понимал, что говорящему пришлось бы ломать самого себя.