Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Кажется, моя юношеская романтическая комедия оказалась неудачной

Сборник
Весенний романтический конкурс (2021)

- Кажется, моя юношеская романтическая комедия оказалась неудачной, - загадочно произнес Штирлиц.

- Холостой, - догадался Мюллер.

1

Тогда мне было больше некуда идти. Только на деревню к деду. Дед - это, конечно, человек особый. На самом деле страшно представить сколько ему лет, наверное все сто, быть может, еще при живом царе по земле бегал. Он держал хозяйство, разводил свиней. Встретил меня дед не очень дружелюбно.

- Что пришов?

- Со службы выгнали, квартиру за долги отжали.

- Знай хлопчик, нахлебником у мени не будешь.

- Обещали пенсию выплачивать, за боевые заслуги.

- Набрехав тоби, - уверенно отрезал дед, - И чому когда ты был властью облечен не помог деду? От Миколы слыхыл что про тебя в газетах пишут, что херой ты. А теперь ишь ты какой, помощи просишь. Не ний, допоможеш мне по господарству то так и бути живи здесь.

Вечером выпивали.

- У тебя горе случилось, горилки выпей, - смягчился дед и загадочно добавил, - не то попортишь чего...

- А закусить?

- Дыней закусывай.

- А сало?

- Нема сала.

- А свиньи есть?

- Свиньи есть.

На том и порешили.

Дед жил сурово. Вставал к третьим петухам и уходил в лес. Потом возвращался с добычей в виде грибов с ягодами. Вот и начался день.

В хате из мебели была только солома для сна тут же шкаф с инструментом, на нем неизменно стояли три миски с ложками, да рюмки на случай праздника. Пили по очереди из старой глиняной кружки.

Житие в деревне было ужасно скучным. С утра до вечера работа, то сарай латать, то солому таскать. Сам дед работал в свинарнике, но меня туда под разными предлогами не пускал.

- Тебе городскому от непривычки башку снесет от их духа.

Или даже так:

- У меня свиньи точно ручные, только хозяина признают. А ты им не хозяин.

С другой стороны, не очень то я и сожалел о том, что не работаю в свинарнике. Подумать только, знаменитый Тарас Тощенко, как говорили подхалимы, килевский вельможа и в свинарнике. Еще не остыли плечи от тяжести полномочий, а он за свиньями дерьмо убирает. Конечно это ни в какие ворота.

Довольно быстро я перезнакомился со всей деревней. Местные были люди нрава широкого и, к моему счастью, не смотрели телевизор. Только почтальон однажды заикнулся:

- Ты, погодь, той самий Тощенко чи що?

- Нет-нет, однофамилец, - поспешно уверил его я.

Когда я чуть свыкся с новым распорядком дня, то в первое время иногда, по городской привычке, бродил по местным подлескам. Там было дико и красиво, все портили только истоптанные людьми тропинки. Значит, не так уж и дико.

Однажды бродя по лесу уже ближе к ночи я услыхал странный птичий стрекот. Птица все чирикала и чирикала одну и ту же мелодию и когда я понял какую - похолодел.

- Тара-ас-дара-ас!

- У-у, дура пернатая, - погрозил я кулаком. Больше лесом не ходил.

Дед как услышал про говорящих птиц, сразу насторожился.

- Значит говорящая?

- Так точно, - говорю.

- Птица?

- Птица.

- Значит, время пришло. Как и говорилось в пророчестве.

Совсем у деда кукуха съехала. Пророчества, блин.

- Мой рассудок пояснее вашего будет, - будто угадал мои мысли дед, - не надо тут. Пришло время. Завтра идешь со мной в свинарник, покажу что.

- Как же, но там воняет...

- Это не имеет значения. Лучше туда никогда не ходить. Я пошел спать. Тем более что бабка уже полчаса на улице ждет, весь мозг вывихнула.

Какая еще бабка, подумал я совсем теряясь.

- Какая бабка?

- С косой, - отрезал дед и уснул.

На следующий день, после первых петухов, дед встал и резко пнул меня в бок. “Какая прыть, для его-то лет!”

- Вставай, неча землю греть. Пришло время и тебе узнать кое что. Следуй за мной. Строго и точно соблюдай шаги, не смотри по сторонам, даже если тебя кто-то начнет настойчиво просить это сделать. Не ешь бубликов, не мойся зеленой водой из пристанционного прудика, не рви и не режь хлеб - только целиком, избегай бобов, не смотри в зеркала по ночам сред, знай свое место и помни свое предназначение. Если тебя спросят, свиньи - грязные животные? Отвечай, что они впитали в себя всю грязь и нечистоты мира. Теперь пойдем, нам предстоит путешествие в Свинарнию.

После этого странного монолога, который дед велел мне запомнить наизусть, мы двинулись по маленькому двору в сторону свинарни. Там, по словам деда, и располагались Врата в Свинарнию.

- Наш род идет очень давно. Теперь ты должен принять стезю свинопаса, да-да, не спорь. Но знай, наш род это не просто свинопасы. Мы выращиваем боевых свиней. Во врмя бала Ста Королей лучшие свинопасы страны сталкивают своих фаворитов на потеху людям высочайшего положения.

Мы пришли в Свинарнию, так дед называл свинарник. Там и произошел обряд посвящения в Орден Королевских Свинопасов.

- Бал проходит каждый год. И в этом году от нашего хутора поедешь ты. Вот этот хряк, - он указал на мирно подремывавшую свинью, - наш фаворит - Босых. Тренировать их теперь будешь ты. Я научу тебя великому искусству воспитания боевых свиней.

И мы начали тренировки.

Дворец был еще средневековой постройки, он несколько возвышался над степью. С самой ночи сюда прибывали и прибывали транспортные средства, демонстрирующие статусность своих владельцев. По перекинутому через ров мосту все проезжали машины с блатными номерами. Пару раз во внутренний дворик садились вертолеты - это приехали оружейные магнаты, неплохо поднявшиеся на недавней войне. Один лишь вертолет выделялся среди прочих, из него вышла только одна женщина.

- Вы слышали? Это сама госпожа О!

- Не может быть! Госпожа О удостоила своим присутствием наш скромный бал... - шел ропот между высокими гостями. Кто же такая эта госпожа О? Точно не было известно почти ничего ни про ее прошлое, ни про ее настоящее. Ее происхождение и подробности жизни были сокрыты тайной. Единственное, что про нее было известно, так это то, что она является не то женой, не то родственницей одного очень влиятельного человека, в присутствии которого даже сам господин Первое Лицо кланялся чуть больше положенного приличием. Высокие гости попросту боялись спросить, почему же она прилетела одна.

И вот шумящие березки и вековечные дубы, окружающие замок своей неподкупной стеной, засияли, зазеленели в лучах предрассветного солнца. Лакеи в ливреях забегали по коридорам, высокие гости готовились к знаменательнейшему событию года от исхода которго столькое зависит. Ряд важнейших решений и сделок, направляющих Независимую в правильном направлении, заключаются именно здесь, в неформальной атмосфере нескончаемого трепа между турами вальса. Но самой важной частью бала является символическая битва свиней, восходящая к невыразимо древним мистериям испокон веков проводившихся в здешних землях. И всегда они имели значение - ведь тот, кто поставил на свинью-победителя имеет больше преференций чем проигравший. Именно поэтому потомственные свинопасы, члены Ордена имели столь огромное значение для всех.

Занятая невеселыми мыслями, госпожа О полулежала на кресле посреди своей гигантской комнаты. Ее взгляд был неотразим. Кажется, она принадлежал к тем женщинам что успели понять этот мир но не успели потерять тех кто способен найти то что может унять их вечную тоску. Ее душу томила бесконечная тоска. Во всем этом скоплении людей не было ни одного равного ей. Чувства, казалось, давно погибли в этой ледяной королеве. Но это только казалось так. На самом деле ее сердце просто еще не было опалено настоящим чувсвтвом, но томилось предощущением. Ей смутно казалось, что сегодня что-то произойдет.

Тарас вышел из тайных покоев, ночь была спокойна. Но не спокойно было на душе у Тараса. Отними у него свиней и кто он? С другой стороны, отними его у свиней, кто они? В таких печальных рассуждениях он бродил по тесным служебным коридорам Дворца. Вдруг его взгляд привлекло какое-то потустороннее сияние за углом. Будто завороженный, он пошел туда. Вспоминая заветы деда, он не сворачивал в бесчисленные коридоры, он шел на загадочный свет, сам не зная зачем, но чувствуя в своем пути невыразимый смысл. Наконец, он дошел до угла. Это была распахнутая настеж дверь. “Проветривают” - подумал Тарас. За дверью сад был, окруженный вековечными стенами. Залитый лунным сиянием, он приветствовал Тараса ветками акаций. “Акации... дикость” Тарас решил дойти до газибо и выкурить, по, старой привычке, пяток сигарет. Странно, но от двери не было тропинок и ему пришлось продираться сквозь благородные кусты. Вдруг, он приметил движение и замер. И было от чего. По тропинке двигалась загадочная, мистическая фигура. Это была Она. Лунная Королева. Слухи о ней ходят среди дворни, и однажды Тарас даже застал своего камердинера за пересказом этих нелепых слухов. И тут он увидел ее сам. Тут до Тараса дошло что он производит изрядный шум и Королева смотрит прямо на него. Королева вдруг расхохоталась.

- Нет, ну что за умора! Эй ты, - обратилась она к Тарасу, - выходи ты уже, - и, точно прочтя его мысли, - нет, я не Королева, это детские сказки!

Тарас, изрядно смущенный, вышел из кустов. Неловко было говорить что он вышел покурить.

- Ну, рассказывай, кто таков, куда идешь? - допытывалась загадочная незнакомка.

- Я... я покурить вышел. Приметил газiбо, там должны быть пепельницы...

- Ха-х... А я, как ты думаешь, кто я?

- Ты? Не знаю даже, ты... - он вдруг приметил ее фигуру в свете луны. Она была прекрасна, всем своим выдом источала совершенство, - прекрасная незнакомка?

- Ну, можно и так, - промурлыкала незнакомка, - не правда ли, что ветви этой безвкусной акации шевелятся, точно живые.

Тарас глянул на них и вздрогнул. При полном штиле они и вправду двигались.

- Что...

Незнакомка рассмеялась.

- Какое у тебя забавное выражение лица. Это был гипноз, ловко я?

- Не то слово, - сказал пораженный Тарас. Все-таки он видал всякое и гипноз в том числе, но такой чистой работы не видел никогда.

- А знаешь, ведь тут сражаются свиньи, грязные животные и именно они все определяют, тебе не кажется это... дикостью?

- Они впитали в себя всю грязь и нечистоты мира, - неожиданно строго ответил Тарас, - давай не будем об этом, молю.

- Давай. Не чувствуешь ли ты, что весь мир пронизывает это всепоглощающее, титаническое, одиночество?

- Я чувствовал это, пока не встретил тебя, - внезапно ответил Тарас и сконфузился. Все-таки он был уже не в том возрасте.

- Встретились два одиночества... - задумчиво проговорила незнакомка и Тарас вдруг узнал в ней госпожу О, - но мне пора, мой загадочный друг. Не знаю, встретимся ли мы скоро или не встретимся никогда, но ты смог разогнать тучи в моей душе.

С полудня начался бал-маскарад. Весь истиблишмент Независимой был погружен в во вращение под звуки обворожительной музыки. Между турами велись разговоры.

- Чугайло, думаю, будет объединять ведомства. Надо перевести средства с общей кассы, - заверяла Волчья маска какого-то Грызуна.

- Безусловно-безусловно, - соглашался Грызун, - мне кажется, нужно создавать плацдарм для дальнейших предприятий. Мои люди оформят фирму, туда мы перекинем часть средств. Излишки можно будет проинвестировать... ммм...

- В кинопроизводство, - подсказала Медвежья маска.

- Именно. И так мы получим профит в виде...

- Послушайте-послушайте. А вы видели Госпожу О? Посмотрите, как она прекрасна!

И действительно, холодная королева в маске Пумы изящно двигалась по центру зала, она затмила своим блеском самых изящных дам, тем оставалось только воображать себя на ее месте. Королева вальсировала с сумрачным, двухметровым человеком в маске Льва. Кто это такой не знал никто. Загадочный двухметровый человек иногда взглядывал в зал, будто по хозяйски распоряжаясь. Платье на госпоже О взвивалось, волновалось, но даже это не могло прогнать с нее отчетливого, страшного холода.

- Как холодна королева бала! - заметила Кроличья маска, очень молодая девчушка.

- И кто вальсирует с ней? Я не припомню этого человека, - ответил сопровождающий ее генерал в маске Лиса, - думаю это господин распорядитель, но это страшно тайная история и я боюсь даже пересказывать слухи.

Вальс закончился и люди начали собираться вокруг шведского стола. Вокруг госпожи О и ее загадочного спутника на почтенном расстоянии собралась кучка людей. Только человек во фраке и маске Кота что-то говорил Льву, Лев иногда кивал, иногда отвечал односложно. Изредка приближались к ним и другие гости.

- Госпожа О? - так к ней обращались лакеи и подхалимы когда хотели побывать в ее неотразимох глазах бирюзового цвета. И она одаривала такой честью даже самую мерзкую и склизкую сволочь. Бал Ста Королей, конечно. Тут нет ни единого Короля, только Королева и свинопасы...

- Тихо! Идут свинопасы, - вдруг сказал кто-то. В зал торжественно шли люди без масок - ведущие свиней пастухи. Они направлялись к центру, где уже поднималась сцена для будущих боев. Свет притушили.

Огромный зал с уходящими в нечеловеческую высь готическими потолками погрузился в мрачную полутьму, казалось, что свет ведет непримиримую войну с хаосом, захватившим ниши и колебания свечей в огромной баллюстраде будто придавало жизни этой извечной борьбе. И только центральный пятачок - боевая площадка - был виден в заливающем его желтом свете прожекторов.

В зал зашли и сами свинопасы.

- Смотрите, дид Панас послал вместо себя внука, - зашептали в зале.

- Ему всего лишь сорок пять лет... - добавила какая-то дама в маске Тигрицы.

- Кажется я его где-то видел, - задумчиво процедил Лис, - это же...

На ринг вышел известный артист театра и кино Роберт Макаренко.

- Ита-ак, я имею честь объявить начало боя, - Макаренко растягивал гласные на манер боксерских конферансье, - Да будет славный бой! Мистерия начинается.

Высокие гости уже сделали ставки. Первый бой, как всегда, разогревочный.

Пока бились хряки из Тракова и Кiтска, Тощенок весь трясся. Это первый выходе его хряка, Босыха. Но больше его волновала госпожа О. Он боялся, что Босых подведет его в самый ответственный момент и госпожа О удостоит его презрительно насмешливым взглядом. Потом переведет взгляд на Тощенко, и уничтожит взглядом. Он никогда больше не увидит ее страстных глаз, ее прекрасную фигуру. Она исчезнет навсегда и их случайная прогулка в потемках так и останется странным воспоминанием. Она даже не знала его имени.

Наконец, разогревочный поединок закончился. Победитель был доволен, побежденный не очень.

- Вы видите? - зашептал на ухо госпоже О Кот, - Это буденский фаворит Босых. Этот хряк не так прост как кажется! Видите, этого упитаного монстра, Гелиогабала? Как он копает копытцем землю, как сотрясает своими убийственными вышцами, как грозно и с вызовом смотрит на всю высокопоставленную публику будто говорит: сейчас я разделаюсь с этой малявкой на славу вам. А потом и с вами! Вы мне отвратительны, ибо вы не свиньи и не любите свиные бои так сильно как я! Вот что выражает его взгляд. И вы думаете он съест Босыха и даже не подавится? Уверены? Давайте посмотрим.

О, я вижу вы взволнованы, госпожа О? Вы гуляли вчерашней ночью по садам, здесь прекрасный воздух, не находите госпожа? Но как сообщили мне пойманные на завтрак мыши, вы гуляли не одни. Вы гуляли с неизвестным, моя госпожа. Я понимаю, что это не мое дело, вам уже двадцать пять лет и мне, вашему верному Коту не следует переусердствовать в слежении за вами. Но, ради вашего же блага, советую быть осторожнее, - глаза Кота излучали неясную угрозу напополам с тревогой.

- Полноте вам, Михаил Сер... господин Кот, я очень осторожна и тот с кем я гуляла вчера совершенно безопасный человек. Тем более, господин Кот, вы же знаете, я научена десяткам техник ведения личного боя и если бы этот странный человек захотел бы мне что-то сделать, то он бы сильно пожалел, - ответила наконец госпожа О своим прекрасным голоском.

Тарас все еще трясся. Он вспомнил, как дед говорил ему, что Босых - самый мощный хряк в округе. Но глядя на Гелиогабала он в этом усомнился. “Не бойся, Тарас, - подумал Тарас, - дед никогда не ошибался”. Гелиогабал был фаворитом какого-то крупного свиновода из Градска, Градского. Он стоял по ту сторону ринга и иногда Тарас видел блеск его очков, Градский снисходительно смотрел на Тощенко.

- И теперь главный бой, - начал Макаренко, - Представляю вам первого бойца, сверхтяжелый двухцентнеровый хряк Гелио-огаба-ал!

Громадных и неестественных размеров хряк медленно вышагивал. Земля чавкала под его копытцами, легкие брызги грязи взметались под ним ибо каждый шаг он обрушивал на землю внушительно, тяжело. Пятачком он потянул воздух. Воздух был наэлектризован до предела предстоящей битвой настолько, что тот чихнул.

- Второй боец. Сама грация и скорость, легендарный Бо-осы-ых!

На ринг вышел Босых, ничем пожалуй не примечательный, обычный хряк. Только исцарапанные копытца и решительный взгляд выдавали в нем его необычные свойства.

Бойцы смотрели друг на друга.

- Примите таблетки! - не своим голосом закричал боевой клич Градский.

- Поди, поди раздался крик! - ответил Тощенко.

Гелиогабал понес свою огромную тушу. Он разгонялся для смертельного удара. Босых стоял и будто ничего не замечал. Кот напряженно смотрел на своих патронов. Лис закрутил ус. Госпожа О глядела куда-то мимо и переводила задумчивый взгляд то на Градского то на Тощенко. Тощенко повторял заветы деда и смотрел на Босыха. Босых смотрел на люстру. Люстра качалась и на полу играли тени. А в тени стояли все гости.

Гелиогабал знал, что его противник быстр и убить его с разгона не получится. Тем более размер ринга был мал для смертельного разгона. Так что это был обманный маневр. Где-то на полпути он сбавит скорость и будет гонять легкого Босыха по всему рингу, пока не загонит в угол. Ведь Босых не самоубийца и не будет атаковать в лоб, когда Гелиогабал несется на полной скорости.

Босых знал, что его противник массивен и смертоносен. Так что близко подхдить к нему не видел резона. Однако, при всей своей прыти, Босых не умеет бить издалека. Так что он решил дать Гелиогабалу погонять себя, дождаться пока тот откроет бок и решительно бить туда. Гелиогабал подумает, что Босых отчаялся, бить его в бок, что за глупость. И тогда Босых воспользуется своим тайным приемом помноженным на скорость.

Гелиогабал уже загнал Босыха в угол. Градский победоносно сиял очками, Тощенко мысленно перебирал варианты для Босых и понял, что тот рискнул на секретную атаку. Эту атаку разработали тычячелетия назад и держали в секрете, передавая от деда к внуку. Ее применение было большой редкостью.

Внезапно, Босых бьет в бок. Гелиогабал идет на перехват, сейчас. Босых, не даваяя протинику дообернуться делает невидимое глазу движение и оказывается около рыльца, после чего наносит быстрый, точеный, удар. Гелиогабал, удивленный, падает.

“С одного удара, - подумал Градский, - мать вашу...”

“Масака! Он победил с одного удара, - подумал Тощенко”

В толпе зароптали. Госпожа О подняла бокал. Кот воззвал:

- Крутых зовите, будем опускать, - и действительно, сцена медленно поехала вниз. Среди гостей, щедро рассыпая извинения, пробивался низенький человечек с жидкой бородкой.

- Игорь Крутых, к вашим услугам, дипломированный толкователь поединков...

- Лишних свидетелей вон!

Вечером того же дня госпоже О поднесли письмо без обратного адреса.

“Госпожа О. Невозможно выразить то что становится со мною когда я не вижу вас. Стоит только о вас подумать как жить становится легче, стоит начать писать вам и сразу возникает чувство что лучик света прробился в темное царство нашего захолустья...” - начиналось письмо на десяти листах. Госпожа О поняла, это письмо от ее ночного спутника и заволновалась. От волнения она начала расхаживать и когда в комнату вошел Кот, то она на полном ходу налетела на него.

- Чтой это вы на меня налетаете! Вас кто-то обидел? - хоть Кот был и без маски, но что-то было кошачье и в его облике и даже в его интонациях, будто не говорил он, а мяукал, - собственно говоря, это не мое дело. Мы уже улетаем, ваш вертолет ждет вас.

- О мудрейший Кот, мой спутник...

- О да, я читал его сочинение. Дело ваше. Патрон высказывает то же самое. Этот человек абсолютно неопасен.

- Ах, как жаль... - в ее груди все горело, она не могла жить, чувствуя, что этот загадочный, безнадежно влюбленный человек далеко.

- Именно. Идемте-с.

В деревне меня встретила обыденность. Каждый день я работал и спал, работал и спал. Моя мечта, запретная мечта, испарилась утренней росой и улетела. Оставалось только жить как прежде. Дед был доволен моей работой, но к свиньям все равно пускал с опаской. По выходным я, несмотря на ругань деда, ездил в райцентр и неизменно напивался. Это было ужасное время.

- Баба? - спросил как-то дед.

- Нет, это не баба, это женщина.

- Нет это баба. Баба есть баба и не надо ничего придумувати. Сватайся к любой здесь.

Но я не мог.

Однажды тот самый почтальон, который спрашивал про фамилию, отдал мне письмо. Я равнодушно подумал, что это распоряжение о пенсии. Но вскрыв конверт так и встал столбом.

“О мой господин Т! Как скучно, ужасно скучно жить зная что вы так безнадежно далеко, что не увидеть не встретить вас, не обменяться сиюминутным взглядом, не услышать пустяка который вовсе и не пустяк...” - начиналось письмо. Заканчивалось же оно как-то несуразно:

“Ах как же хочется сальца!”

Но мне было все равно. Значит, она узнала где я живу, она написала мне! Я тотчас же начал составлять ответ:

“Моя дорогая! В нашем хозяйстве нет и не может быть сала, тiльки динi...”

Город стоял под лесистым холмом на котором возвышались древние развалины. Недавно их за бесценок купил у захудалого рода фон Завальдеров какой-то очень богатый иностранец и выстроил там свой особняк в неоклассическом стиле. И именно это место было указано обратным адресом в крайнем письме.

- Прусские, мать их, леса, - заявил шофер Федор указывая на леса, хотя они и не были никакими прусскими, - и те проходимее этой чащи. Плати по тройному.

Тощенко уже битый час спорил с сельским мужиком Федором. Сначала тот заломил десятикратную цену, но он не знал, насколько Тощенко иногда бывает напорист. С другой стороны, никто кроме Федора Михайловича не брался отвезти его к особняку. Дороги по праву считались непроходимыми, за прошедшие полвека они порядком заросли, а сами фон Завальдеры проходили там на конях. Нынешний владелец не спешил расчищать дороги и летал вертолетом.

- Ладно, Михалыч, хрен с тобой. Будет по тройному.

Их трясло как в лихорадке, неудачно выпирающая ручка двери все норовила ударить в бок.

- Ну и дороги, мать их! - весело сказал Тощенко. Ему было все равно на эти мелочи.

- И не говори, начальник! - отвечал Федор. Ужасная и тайная дорога в особняк открывала им свои колдобины как сокровенные тайны.

И вот, дорога закончилась и Тощенко двинулся в непроходимые чащи будто закалдованного леса. Несмотря на день там стояла непроглядная тьма, из кустов, из под коряг, с самых крон деревьев, из дупел постоянно смотрели любопытные глаза лесного обывателя. Тощенко дошел до тайной двери и простучал обговоренный мотив из Малера.

Из тьмы развалин вдруг показался ее образ, и вот образ приобрел плоть в лучах полуденного солнца. Это была она.

- А вот презент! - возгласил Тощенко доставая сало.

- Ох спасиочки! Не поешь тут нормального сальца! - радостно заквохтала госпожа О.

- Олеся! Ну че ты там? - глухо раздалось из глубин бесконечного замка. Эхом раздалось это колхозное “Олеся” в голове у Тощенко.

- Ой все, прости друг, мне пора, - сказала вдруг обобыдевшая Олеся, - жаль, но ночевать у нас не получится, сам знаешь, спальни тут маленькие, а в проходной камень холоден, не ровен час простудишься. Зато я могу провести тебе экскурсию по городку, тут столько всего интересного...

- Як я и говорив, тебе не стоило беспокоиться. Нет, роки зробили мене спокiйнiше. Я вложил все средства в свиней, а сам ухожу на восток, - встретил его дед.

- Мне что всю зиму дыни лопать?

Дед покачал головой.