Все произведения
Настройки
20

Анонимный автор

Багровая гниль

Сборник
Новогодний конкурс имени Тиматы (2022–2023)

Чик-чик.

  «Извини, дружок, начались заморозки», — думаю я, пока срезаю кусты пиона. Цветение закончилось, скоро начнутся снега и к тому времени я должен подготовить свой сад. А это означает, что некоторые кусты придется подрезать, иначе они не выживут. Это не очень приятная часть работы в саду, но, пожалуй, самая важная. Ведь если не подготовить растение к холодам, оно промерзнет до корней и тогда уже весной придется вырывать его, а на его место сажать что-то новое.

  Мне нравится ухаживать за своим садом. Этот сад потому и мой, что именно я за ним ухаживаю и никто другой к нему руку не приложил. Честно говоря, никто к нему и ногу не приложил и даже не видел глазами, потому что я живу вдали от так называемого цивилизованного общества далеко-далеко за горизонтом на небольшом холмике в долине. Вокруг меня одни только дремучие дикие леса, конца и края которых не видно даже с самой высокой точки на холме (а именно c крыши моей скромной хижинки).

  —Да-а… — протянул я сажаясь отдохнуть после изнуряющего труда. На сегодня инструменты можно отложить, хоть и недалеко, ведь завтра они мне снова понадобятся. Я окинул взглядом плоды своего труда. — Ле-по-та, — пробубнил я как бы себе под нос.

  Я заварил горячую воду и закинул в нее несколько заранее подготовленных листочков чайного дерева. Вкус получается что надо! По вечерам я всегда делаю этот напиток и сажусь отдыхать в саду. Это очень успокаивает — ты смотришь на свой сад, пьешь расслабляющий напиток (тот же, что я приготовил сейчас или обычный компот) и наслаждаешься каждой секундой прожитого времени. Иногда рядом с моей хижиной пролетает стая диких птиц и я провожу их взглядом. Сейчас, конечно, все птички улетели на юг и мне редко приходится смотреть на небо. В лесу, возможно, остались снегири и свиристели. Однажды мне даже посчастливилось услышать отдаленное пение клеста в самые тяжелые холода. В такое время пение птиц особенно согревает душу. Холодная погода мне никогда не нравилась (наверное, потому что работа в саду в такое время не особо активная и мне бывает днями нечем занять себя), поэтому приятно знать, что где-то там, в дремучих лесах есть кто-то, кто не теряет расположение духа даже в самые темные времена. Такая жизнь мне нравится и, честно говоря, я бы ни за какие коврижки ее никому не отдал.

  Настал очередной день. А это значит, что после утренних процедур я снова берусь за инструменты и отправляюсь в сад.

  «Опа!» — говорю я про себя, замечая маленький сорнячок возле яблони. Проверяю беглым взглядом: нет, не борщевик — значит можно особо не париться. Беру лопату, небольшой подкоп и… еле вытаскиваю, поганку такую! Нечего забирать силы у моей яблоньки.

  «С другой стороны, — думаю я. — Поздновато для сорняков». Впрочем, я не придал этому никакого значения.

  Прохожу еще немного и замечаю еще один сорняк, на этот раз — возле груши. Ну, этот еще небольшой, пока оставим.

  Вишни — в порядке. Одинокий дуб тоже. Ясень слегка покосился, но не серьезно. «Ветер», — думаю я. Вот станет потеплее, так он обратно выпрямится. К тому же, он уже достаточно старый, чтобы я мог что-то сделать сам. Неприступная стена туй стоит как вкопанная, никуда не денется.

  На небе ни облачка. Ясно, да прекрасно. И вдруг — как из ниоткуда — самолет прожужжал над моим холмом. Давненько их тут не было, помнится мне. Говаривали, тут рядом какая-то военная база. Да только откуда тут в глуши военные базы-то? «Наверное, — думаю я у себя на уме. — Заблудился самолетик на патруле вот и залетел к нам в гости. Улетай, самолетик, лети отсюда, здесь тебе не место, у нас в саду войны нету, разве только война с сорняками».

  Вырванный сегодня сорняк я отложил в погреб. Обычно он бы пошел на компост, но, к весне все накопленные им ресурсы выветрятся. Я подумал, что решу, что с ним делать когда-нибудь после.

  На следующий день случилось непредгаданное. Сорняк возле грушеньки вырос как на дрожжах. Увеличился чуть ли не вдвое за одну ночь. Странное дело, я с такими агрессивными вредителями еще не встречался.  Его я тоже вырвал и отправил к своему старшему собрату в погреб. Я еще не представлял, что эти странные запоздалые ребята — всего лишь первые из многочисленных посланников грядущих изменений в моем саду. Иными словами, мне было совсем невдомек, что моя садовая рутина скоро круто изменится.

  Через несколько дней я снова обнаружил такие же сорняки рядом с рябиной и ясенем. В этот раз они выросли еще больше чем даже предыдущий побег. «Странно, — подумал я, как только увидел их впервые. — Неужели я пропустил их во время вчерашнего обхода?» Эти я тоже вырвал с корнем.

  За следующую неделю они начали появляться то тут, то там без разбора. Они разрастались на глазах и тут дело приняло еще более странные обороты. Дело в том, что начинает сорняк расти как самый обычный бурьян или пырей, но как только он становится достаточно большим, его окрас приобретает красноватый оттенок, а структура листьев немного меняется. Я очень удивился, когда увидел это, но подумал, что возможно этот сорняк использует схожий с обычными деревьями механизм по смене окраса своих побегов. Хотя и сорняки обладающие таким механизмом мне не известны.

  Много времени прошло с тех пор, как появились эти странные красные сорняки. Их начало становится все больше и больше, а растут они теперь не по дням, а по часам. Не успеваю я вырвать один, как тут же появляется новый где-то в другом месте. К сожалению, на время мне пришлось оставить мой сад в таком состоянии.

  Скоро настала зима, а значит и время ежегодного лесного патруля, как я это называю. Каждый год прямо перед первым снегом я спускаюсь в долину и обхожу небольшой кружок вокруг моего холма. Зима — само по себе непростое время года и мне нужно осмотреть территорию вблизи своего дома. Убедится, что ко мне в угодья не забрели хищные звери, или что еще хуже — люди.

  Обычно я беру с собой припасов где-то на неделю. В этот раз пришлось пойти налегке и быстро, чтобы как можно скорее вернуться домой и решить проблему с необычными красными сорняками. Я взвалил на плечо винтовку — не для нападения, для защиты. В надежде, что больше не встречу неприятных сюрпризов, я отправился в поход.

  В первый день мне удалось обойти где-то треть обычного круга — меньше чем планировал изначально, но все равно неплохо. Проверил засечки на деревьях, не заросли ли. Следы живности присутствуют, но ничего, о чем стоило бы беспокоиться.

  На второй день набрел на те же странные сорняки. В этот раз мне удалось посмотреть на их долгосрочное влияние. Оказывается, они обрастают вокруг деревьев, обставляя их со всех сторон, а потом врастают прямо внутрь своих жертв как грибки. Увидев это, я, собственно, усомнился, имею ли я дело с обычными сорняками или все же очень странными грибами. Их красные побеги струятся по деревьям как-то по спирали вверх. Если посмотреть на это с какой-то извращенной стороны, это даже выглядит красиво. Я пришел к выводу, что эта болезнь пошла из глубины леса и распространилась вширь, не встречая никакого сопротивления.

  На одном из деревьев, где была моя зарубка, я тоже нашел эти красные побеги. Я попытался срубить их, но это оказалось не так легко. Эти красные «лианы» выглядят безобидными, но они намертво врастают в деревья, так что избавиться от них, не повредив ствол, показалось мне невозможным. Пришлось отметить другое дерево, не подверженное этой странной болезни. Я поставил засечку, надеясь, что хоть она проживет зиму. Проводя обход далее, я наконец придумал название для этой заразы — багровая гниль.

  Когда я остановился на ночевку, у меня сложилось вполне полное представление об этом странном сорняке. Он появляется незаметно, молодые побеги трудно отличить от обычных самых распространенных сорняков. Они зеленые, небольшие, появляются рядом без разбору тот тут то там. Правда, я заметил некую закономерность в их стремлении появляться рядом с более молодыми и слабыми деревьями. Вполне логично, ибо их следующая ступень развития — это лентовидный побег, стремящийся к одному из деревьев, которое сорняк выбрал своей жертвой. Судя по всему, он каким-то образом «выбирает» самое молодое и слабое и стремится к нему. Я предположил, что они как и грибы «встраиваются» в корневую сеть остальных деревьев и таким образом как бы общаются с ними, получая всю необходимую информацию об их возрасте и следовательно уязвимости.

  Я вырвал несколько сорняков, находящихся в переходном состоянии и подтвердил эту ужасную догадку. Корневая система этих засранцев очень разветвленная и довольна развитая вширь, действительно больше напоминающая грибницу нежели древесный корень.

  К третьей стадии сорняк отбрасывает свою родную корневую систему за ненадобностью и полностью переходит на обеспечение ресурсами дерева. Он ввивается под кору в самый центр ствола и струится по спирали к самой верхушке. Примечательно, что цвет растения тоже меняется. Он становится ярко-ярко-красным, вероятно из-за того, что растению больше нету нужды использовать фотосинтез для питания.

  В конце концов, оно достигает четвертой, предпоследней стадии. Центральная ленточка разделяется на множество пучков и формирует что-то наподобие кровеносной системы, обвитой вокруг дерева. Он как бы врастает в дерево и сливается с его стволом так, что становится трудно понять где кончается ствол и начинается «красный захватчик». Оба растения настолько свиваются вместе, что, возможно, уже не могут существовать одно без другого. Жизнь каждого из них становится необходимой для поддержания жизни в другом. В этом этот странный сорняк становится похожим на один грибок, который я знаю. Грибки, правда, обычно не распространяются так агрессивно и активно.

  Последнюю, пятую стадию развития этого сорняка-грибка я бы так и не увидел, но перед возвращением домой я решил заглянуть поглубже в чащу. Все-таки в этом году все равно обход получился не полноценный, поэтому лишние пару часов не повредят.

  Зайдя так глубоко как мне позволил солнечный свет, мне открылась невиданная доселе картина.

  Последняя стадия разделяется как бы на две, судя по всему в зависимости от того, насколько сильным оказалось дерево и конкретный образец грибка. Если дерево оказывается сильнее и позволяет себе сопротивляться до последнего, то в конце концов, они вместе погибают. Я не могу сказать точно, какой механизм запускает реакцию, но судя по моим наблюдениям, деревья от отчаяния намеренно ослабевают сопротивление захватчику, позволяя им зайти так глубоко внутрь ствола, как только возможно. В результате, «лианы» как бы врастают в самую глубь ствола, а потом пытаясь инстинктивно воспроизвести «спиральный подъем», разрывают его изнутри. Сначала он очень сильно набухает в определенном месте, а потом как бы взрывается. После такого смерть дерева уже предрешена, как и смерть багровой гнили в том числе.

  Кое-что в это процессе, правда, согрело мне душу. Судя по всему, багровая гниль не просто так растет именно вверх. Из того что я увидел, я сделал вывод, что ей по какой-то причине не хватает сил или, возможно, желания, чтобы окончательно захватить корневую систему своих жертв. У них не получается полностью покрыть весь сложный корень дерева и поэтому им приходится довольствоваться ресурсами от ствола, а не напрямую из земли. Несмотря на то, что я видел очень много уродливых деформированных пеньков по всему лесу (пожалуй, это можно назвать условно шестой стадией борьбы с багровой гнилью), следов самой багровой гнили на этих пеньках не наблюдается. Похоже, деревья уже пережившие эту заразу единожды приобретают своего рода иммунитет к ней. Это хорошо, ведь сильнейшие из оставшихся смогут запустить процесс повторного прорастания. Те из них, конечно, чья корневая шейка не сильно повреждена от борьбы с гнилью.

  Причем не только корни, но и ветки вместе с листьями (когда они еще были на ветках) остаются неподверженными «окраснению» даже на самых поздних стадиях развития грибка. Видимо, именно эта особенность позволяет деревьям протянуть так долго. Их фотосинтез не прекращается, и они продолжают получать питательные вещества в достаточном количестве даже несмотря на то, что приходится делиться с непрошенным соседом.

  В общем, увиденное зародило во мне надежду, что лес справится с болезнью. Несмотря ни на что, лес — это лес. Один маленький сорняк, какой бы он ни был агрессивный, не сможет захватить всё.

  Оставшийся вариант я условно обозвал «арбузами». Арбузы красные внутри, но зеленые снаружи и именно так и выглядят деревья, полностью отдавшиеся на милость багровой гнили. Должен сказать, что это весьма впечатляющий вид. Алые, сверкающие кроны воздымаются ввысь до самой верхушки. Ветки, на которых через 3 месяца набухнут почки все еще отдают естественным зеленовато-бурым оттенком, но сейчас без листьев они почти незаметны. Я придумал назвать эту стадию «арбузной» когда увидел редкие молодые ели в этом состоянии. На предыдущих стадиях развития красноватые лианы почти не заметны, особенно за хвойной преградой, но, когда весь ствол покрывается алой смолой, не заметить ее становится очень сложно. Это, конечно, выглядит не так эффектно, как полностью покрасневшая осина, бук или дуб, но все равно впечатляюще.

  Судя по всему, на этой стадии деревья перестают бороться с багровой гнилью, зарывают топор вражды и переходят к более мирному, симбиотическому сожительству со своим обидчиком. Причем выгоду получают в том числе и сами деревья. Алая смола из лиан, покрывающих их стволы со временем затвердевает и превращается в своего рода «вторую кору» деревьев. Безусловно, это сулит неприятностями для родной коры дерева, да и к тому же затрудняет работу древесным «санитарам» — муравьям и жукам, но кое-где я обнаружил эту «вторую кору» сильно поврежденной с внешней стороны. Видимо, могучие «санитары» все-таки пробрались через этот барьер.

  В конце концов, я нашел эту ситуацию скорее обнадеживающей, чем пугающей. Да, багровая гниль быстро распространяется и ведет себя то как сорняк, то как грибок, то практически заменяет древесную кору, но какого-то сильно негативного влияния она, судя по всему, на дерево не оказывает. Да, конечно, есть деревья, пострадавшие от багровой гнили, но большинство из них восстановится и приобретет естественную защиту. В этом есть даже какая-то оздоровительная польза. Лес силен, его не взять таким простым методом. Но, безусловно, он уже не будет прежним. К весне он сильно изменится и, возможно, это уже не будет тот лес, в котором я охотился все прошлые годы.

  Интересно, что подумают птицы, вернувшиеся сюда с зимовки. Понравится ли им новая цветовая гамма леса? А что будут думать медведи, проснувшиеся после долгой спячки и увидевшие все это? Не сомневаюсь, что они будут очень сильно удивлены. Хотел бы я на это посмотреть!

  На обратном пути я решил соскрести немного красной коры. Я взял несколько разных экземпляров — уже отвердевшую, и совсем мягкую, почти еще смолу. Я, конечно никакой не ученый, но, возможно, понаблюдать за этими экземплярами будет не лишним.

  Я также обнаружил следы на снегу. Оленьи. Целая семья оленей, если быть точней. Это хороший знак. Олени растительноядные, причем зимой они могут питаться и корой с ветвями. Значит, багровая гниль не так сильно меняет биосферу, чтобы оленям нечего стало есть. Конечно, придется еще проследить за их поведением после зимы, но я думаю, что они найдут способ выжить. А раз олени смогут питаться в таком лесу, то уж человеку и подавно будет что найти похрумкать. Единственное что меня напрягает, так это почему олень забрался так близко к моему дому. Обычно они стараются держаться подальше от моего жилища. Странно, что целая семья забралась так далеко. Но эту загадку я оставлю на другой день.

  Я вернулся домой, как и хотел — ровно через неделю после начала обхода. Как я и боялся, багровая гниль застала меня врасплох, уже успев захватить несколько деревьев в моем саду. Мне удалось спасти большинство пораженных деревьев, в том числе одинокий дуб я вытащил буквально в последний момент — лианы уже почти зарылись в ствол «с головой». В сухом остатке среди пострадавших насчитывается только несколько ясеней, существенная часть яблонь, парочка осин и та самая груша, с которой все началось. Кустарники совсем не затронуты, как и молодые туи. Похоже, красная гниль все-таки выбирает цели покрупнее.

  Оставшуюся зиму я пристально наблюдал за пораженными деревьями, не давая заразе распространится на другие деревья. В какой-то момент я даже подумывал срубить их с корнями и засеять весной заново. Благо, я всегда держу парочку пророщенных саженцев про запас. Так, на всякий случай. Но в конце концов, я отказался от этой затеи. Будет лучше понаблюдать за развитием грибка своими глазами. К тому же, как оказалось, «арбузы» больше не производят новые побеги рядом с собой. Очень странная методика, но все же весьма полезная для меня.

  Настала весна. Я все еще отдыхаю по вечерам с напитком из чайных листьев. Зимой их вкус раскрывается с самой неожиданной стороны. Часть моих деревьев все еще покрыта этой странной «красной корой» и, похоже, никуда от ней мне уже не деться. Надо бы придумать новое название для этого растения.

  Впрочем, возможно такова природа всех вещей в этом мире, которая проявляется даже в таком отдалении от всего остального. Все вокруг меняется и теперь мне и моему саду придется привыкать жить вместе с этими красными дружками. Попивая горячую воду в своем саду, я думаю, что все будет хорошо.